Симеоне: «Уйдя из Атлетико, знал, что вернусь тренировать команду»

Помню тот день очень хорошо. Тогда раздался телефонный звонок, который все изменил. Звонок из Атлетико. Сказали, что хотят поговорить со мной насчет работы главным тренером.

В то время я был в Мар-дель-Плата — курортный город на берегу океана в Аргентине — и проводил время с Джулиано. Ему тогда был только восемь лет и мы сидели в баре с нашими круассанами и кофе (а у него молоко). Тогда я ему сказал:

«Смотри, появился шанс пойти в Атлетико Мадрид и я не знаю, что делать».

Джулиано подумал об этом.

«Ты будешь тренировать Фалькао? Будешь играть против Месси и Роналду?».

Ребенок сказал все это мне. Я сказал «Да». Он мокнул круассан в молоко, откусил и посмотрел на меня: «Но папа, если все пойдет хорошо, ты не вернешься».

В этом есть две стороны. С одной — это здорово, потому что хочу все сделать хорошо. Но с другой — плохо, ведь я не буду видеть, как мои дети растут.

Мне было 27 или 28 лет, когда я решил стать тренером. Приходил домой после тренировки — тогда я был в Лацио — брал папку и делал вид, будто руковожу тренировочным занятием.

Знаете ж как дети себе все представляют, когда играются? Я делал то же самое взрослым, играясь в тренера. Я представлял свою команду и как я провожу определенные части тренировки. Думал о следующем матче и планировал все, что нужно было.

В конце концов, меня окружали листочки бумаги, полностью исписанные заметками и схемами. Любил все это записывать.

Это занятия зарождали энтузиазм во мне.

Самой большой страстью тренера может быть взращивание игроков. Конечно, все мы хотим становиться чемпионами, но самое большое «чемпионство» для тренера — видеть как игроки вроде Коке, Лукаса Эрнандеса и Анхеля Корреа с игроков из низших дивизионов превратились в высочайших профессионалов.

Когда пришло время завершать игровую карьеру и начинать тренерскую, я вернулся в Аргентину, где доиграл в Расинге. Когда они впервые предложили мне должность тренера, понимал, что должен отказаться. И во второй раз тоже. Когда предложили в третий раз — согласился.

Команда была в очень плохой форме, я знал это. Но также знал игроков, потому что они были моими одноклубниками и верил, что мы можем проделать хорошую работу.

Вера была проверена сразу же. Сидеть на скамейке впервые — самая сложная вещь для тренера. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть.

Мы проиграли первые три матча, не забив и гола.

В Расинге очень нервничали. Было много проблем — и много испытаний, которые нам предстояли — но их преодоление дало нам силы и уверенность в том, во что мы верили.

Если нужно охарактеризовать меня одним словом, то это будет «упрямство». Если я чего-то хочу, то пытаюсь этого добиться аж до тошноты.

Это и привело меня обратно в Атлетико.

В 2005 году я ушел из клуба как не очень важный игрок для команды. Мое присутствие в ней не было полезным, не давало спокойствия тренеру. Почему? Значение, которое ты получаешь с возрастом, влияет на журналистов, фанатов и вся ситуация складывается вокруг этого.

Но сразу после отъезда из Мадрида, я начал думать о возвращении.

Знал, что завершу игровую карьеру в Аргентине и там же начну работать тренером. Но каким-то образом также понимал, что получу шанс тренировать Атлетико в сложное время, потому готовился к этому.

Когда это случилось, не думал много о словах для игроков при знакомстве с командой. Я никогда не был из тех, кто тщательно готовит свои речи — стараюсь быть спонтанным. Говорить так, как чувствуешь.

Знал, что у меня есть преимущество в Атлетико. Пять с половиной лет я играл здесь. Знал персонал, президента, кресла стадиона Висенте Кальдерон, кто в них сидит. Все эти знания позволили мне работать над тем, что все они хотели.

В Атлетико всегда хотели конкурентноспособную команду, с сильной защитой, играющей на контратаках и с проблемами для супермощных соперников. И я был на этом сосредоточен.

Когда я пришел, у игроков были не лучшие времена — Атлетико шел на 10-м месте в Примере и вылетел из Кубка Испании от Альбасете. Но я верил, что они могут стать той командой, которую хотят видеть зрители.

Между болельщиками и игроками была сильная связь. И, как часто бывает в этом спорте, люди поглощены страстью. Это футбол.

Настоящая точка отсчета пошла спустя пять месяцев после моего назначения. Выигрыш Лиги Европы (победа над Атлетиком Бильбао 3:0 в финале — прим. SportArena) начал новый важнейший этап. Этап, которому мы доверились, который позволил нам понимать лучше вещи.

Без сомнений, та Лига Европы была началом пути для этой команды. И она с самого начала знала, чего хочет. Драться с сильнейшими.

Победить в чемпионате Испании, соревноваться с Реалом и Барселоной почти невозможно. В течение десятилетия это были потрясающие команды, с невероятными игроками.

Но благодаря тяжелой работе, настойчивости и преемственности, а также сильным футболистам — ведь без сильных игроков мы бы не добились всего этого — мы сделали невозможное возможным.

Как? День за днем мы продолжали верить в то, что делаем. И в мой второй полный сезон как тренера, мы получили наш шанс.

Мы видели, что Реал сбился с пути. И сосредоточились на Барселоне. В последнем туре сезона отправились на Камп Ноу, нуждаясь хотя бы в одном очке, чтобы выиграть титул. Нужно было прилепиться к ним на их поле. Сделать то, что почти невозможно.

После финального свистка (матч завершился вничью 1:1 — прим. SportArena), вместе с моим помощником Германом Бургосом, я начал радоваться. Мы знали, что можем выиграть чемпионство, но когда это стало фактом, я обрадовался. Дальнейшие эмоции сложно описать. Там было все.

Тот сезон точно будет памятным в истории испанского футбола.

Но в футболе невозможно действительно остановиться, подумать и насладиться моментом, потому что пока ты спишь, кто-то работает. Иногда мы задаемся вопросом, возможно ли работать 24 часа в сутки, учитывая разные часовые пояса — один работает здесь, другой там, чтобы никто не спал. Ведь футбол — это сложный механизм.

Мы не располагаем возможностями суперклубов, чтобы тратить 150-200 миллионов на игрока. Потому нам нужно пытаться быть изобретательными, думать, как сделать команду лучше и где нам нужно усиление. Год за годом.

Это значит, что нам нужно много работать и избегать ошибок при подписании игроков, которые должны усилить команду.

Если кажется, что это изматывает — так и есть. Единственное, чего могу просить в молитве — энергии. Для того, чтобы оставаться спокойным и понимать, что я чувствую. Это чувство сложно поддерживать, потому что однажды оно может просто погаснуть.

Можно заметить, как карьера игрока повлияла на мою тренерскую работу. Без сомнений, периоды в Италии и Испании сформировали меня как тренера, которого многие называют «защитным».

Но на самом деле, играть и тренировать — две разные вещи.

Когда ты футболист, то кроме понимания требований к команде, ты можешь думать о себе. Но для тренера все иначе. Тебе нужно следить за всем. Ты должен пытаться сделать все хорошо, нивелировать сильные стороны соперников и раскрывать свои.

Прежде всего, надо быть сильным, ведь в сезоне бывает много случаев, когда нужно сказать нужные слова в нужное время, чтобы игроки следовали за тобой.

Чтобы подобрать нужные слова, нужно широко мыслить. Много слушать, спрашивать. И в итоге я делаю то, что считаю лучшим для всех.

Это ничем не отличается от того, что я сказал тогда Джулиано в баре в Мар Дель Плата. «Я не знаю, что делать».

Спустя столько лет, должен сказать, что Атлетико — это моя жизнь. 13 лет, связанных с одним клубом. Тринадцать лет истории о том, как делать почти невозможное.