— Леся, на этом Australian Open вам очень не повезло с жеребьевкой. Сразу же попалась первая ракетка Анжелик Кербер. Такое обескураживает?
— На Шлеме можно получить в соперники от №1 до №115… После моей жеребьевки стало неприятно и волнительно. Потом подумала, мол, ну ладно, я бы ее могла получить и во втором, и в третьем круге, но вышло в первом. Попереживала немножко, конечно, а потом рассудила здраво – и такое случается.
— Илья Марченко, который тоже получил в соперники первую ракетку, Энди Маррея, возмутился тем, что играть ему надо на арене Рода Лейвера, а на тренировку туда не запишешься. У вас же получилось найти место для практики на этом корте, куда потом пригласили на спарринг и Илью. Как это удалось?
— Когда я увидела свою сетку, то подумала: даже хорошо, что не получилось сыграть в полуфинале в Хобарте. Появилось время отдохнуть, восстановить силы и потренироваться на больших аренах. Пришла и спрашиваю: «Что у вас есть? Давайте!» А мне: «8 утра». Пошла я на следующий день в 8 утра. Потом нам дали время с 7 вечера на арене Маргарет Корт. Когда шли на разминку, то увидели, что она была свободна еще в пять. Забежали и потренировались. А после меня на восемь пришел Вердаско. Не знаю, спрашивал ли Илья об утренних и вечерних тренировках. Мне было все равно когда. Главным было ощутить эти большие корты, потому что они другие – медленные и закрытого типа, а это накладывает свой отпечаток.
— Почему пришлось сняться с полуфинала в Хобарте?
— Началась вся эта история с Брисбена. На второй день после прилета я почувствовала себя плохо и сразу же слегла с температурой, которая без остановки длилась пять ночей. По версии врачей, это был вирус. Его лечить было нельзя. С вирусом антибиотики не борются, а те препараты, что мне предлагали в больницах, входят в список запрещенных. Сам организм выжигал вирус температурой. Это все измотало меня так, что я есть вообще не могла. Даже тренируясь в Хобарте, кушать так и не получилось. Первые два матча в Хобарте были простыми, потом я выиграла в трех сетах, после чего почувствовала, что силы мои иссякли. Болело все тело и ухо, мучил кашель. Я сразу же поняла, что не способна показать хороший теннис в полуфинале. По пути в Мельбурн посмотрела сетку и на минутку пожалела, что снялась. Потом я успокоилась и сконцентрировалась на тренировках на больших аренах.
— Советовались перед матчем против Анжелик Кербер с Элиной Свитолиной, которая ее дважды обыгрывала?
— Нет, ни с кем это не обсуждала, хотя последний матч Элины против Кербер видела, также смотрела первый сет Касаткиной против Кербер. Я понимала, что Кербер на обычных турнирах – это не та Кербер, что будет на Шлеме. Все-таки я знала, что нельзя разрешать делать ее колкие переводы и нужно сломать ее двуручный удар. У меня это получилось. В какой-то момент посыпались ошибки с той стороны. Весь матч проблемной для меня была ее левая подача. Мой стиль игры не позволяет в один-два удара убить соперницу, я много двигаюсь по корту и выигрываю больше в длительных перестрелках. Но в третьем сете сил уже не было. Это все отпечаток болезни, от которой до сих пор не отошла, еще покашливаю. Никогда в жизни у меня не было подобного. Если бы не это, то за победу я могла бы побороться. Нужно было навязывать борьбу в третьем сете.
— Это удалось как раз Коко Вандевеге.
— Да, она удивила всех. Мы и так знали, что она очень мощная, но удары в матче против Кербер меня поразили. Плюс ее язык жестов показывает насколько Коко уверена в себе. После матча она делала вид, что вообще не удивлена своей победе. Она любит атакующий теннис. Когда это заходит, то результат мы видим.
— Кстати, об атакующем теннисе. Еще в прошлом сезоне вы говорили, что работаете над атакой. Какие результаты?
— Все идет по плану. Работа настроена на усиление подачи и удара справа. Самое опасное оружие, особенно в мужском теннисе, форхенд. Вот над ним и работаем. Мой любимый перевод по линии слева тоже стал более колким.
— Следующий турнир – ФедКап на стадионе Локомотив в Харькове. Корты для вас знакомы?
— Я там не играла, но смотрела по телевизору матч против Бельгии, когда мы выиграли 3:2. Тогда в решающем парном матче Алена и Катя Бондаренко выиграли. Насчет покрытия я не спрашивала, но, думаю, будет довольно медленный хард. Мне главное – хард (улыбается).
— Многие игроки воспринимают ФедКап как второсортный турнир и отказываются выступать за сборную. Для вас он имеет значение?
— Я люблю Украину и считаю необходимым выступать за сборную. Никогда не отказывалась от вызова, кроме 2014 года, когда я не была готова на 100%. Победы в сборной мне приносят много позитивных эмоций, а поражения – очень угнетают. Теперь я лучше справляюсь эмоционально и отношусь ко всему спокойней.
— Полтора года назад вы работали с психологом. Еще продолжаете сотрудничать?
— Работа над собой продолжается уже более самостоятельно. Мне задали направления, и я понимаю, что нужно делать.
— А в техническом плане над чем больше работаете?
— Удар справа – чтобы забежать и пробить, и туда и сюда (смеется). Более вариантивный удар. Много чего можно придумать. Подачу тренирую в конце. Из двух часов тренировки полчаса уделяю ей.
— Кто идеал в плане подачи в женском туре?
— Конечно, Серена. И по технике, и по силе. Однозначно.
— Как и где готовились к сезону? Довольны сейчас результатом?
— В Киеве со специалистом из Кременчуга. Его зовут Денис, и ранее он помогал Кате Бондаренко. Он пишет программы, дает индивидуальные тренировки. Со мной провел 3,5 недели. Все было современно, индивидуально, продвинуто. Делали много упражнений на мобильность, укрепление, силу. В теннисе это важно. Тело должно быть готово к любого рода нагрузкам. Потом провели две недели в Дубаи. А дальше наступила болезнь… Может, часть проделанной работы и ушла. Сейчас я снова чувствую себя сильной, но было пару недель, когда я думала, что всю подготовку я запорола. Нужно продолжать работу. Я по-прежнему сильная и мощная, все хорошо (улыбается). Денис будет готовить меня к Кубку Федераций и отправится в Харьков со мной.
— Почему теннисисты выбирают Дубаи?
— Во-первых, авиалинии. Они дают разрыв в перелете. Ты покупаешь один билет до Австралии, но можешь по пути остаться в Дубаи. Получается гораздо дешевле, чем покупать два разных билета. Плюс из Украины это как раз по пути. Пять часов до Дубаи, привыкаем к жаре, готовимся и летим 13 часов дальше. Во-вторых, условия. Много кортов, отелей, бассейнов, саун, тренажерные залы, хорошее питание. Все находится в пределах одного комплекса. Теннисистам отели дают скидки.
— Спонсоры обычно присылают много экипировки. Куда девается старая?
— Я безумно довольна моим теперешним спонсором Lotto. Они действительно присылают много одежды, но тренировочная одежда очень изнашивается. В день уходит 2-3 комплекта. Это две тренировки и тренажерный зал. Все сразу отправляется в стирку. Иногда немного остается игровой формы, но тренировочная мгновенно изнашивается.
— Почему сменили Lacoste на Lotto?
— Это была их инициатива. Все шло нормально, мы должны были переподписать контракт. В последний момент, прямо перед началом сезона, они мне заявили, что собираются сократить количество игроков. Тогда они убрали четверых, а мне сказали, что будут скоро вообще уходить из тенниса. Информация не подтвержденная, потому что контракты до сих пор подписывают. Lotto предложили мне самые приятные условия. Я нисколько не пожалела – суперотношение, большое количество вещей, легкая коммуникация.
— Сейчас многие критикуют теннис за скучную игру на задней линии.
— Давайте вручим ракетки всем критиканам, попросим их проатаковать и успеть добежать до сетки. В современном теннисе скорости стали сумасшедшими. Да, раньше много бегали к сетке, но тогда было больше времени для этого. А сейчас ты сразу же в проигрышной ситуации, ведь не успеешь. Конечно, есть пример Миши Зверева. Он играет на очень коротких замахах и тычками, которые не быстро летят. У него действительно есть время добежать к сетке. Сегодня теннис тоже может предложить интересную игру. Например, как у Агнешки Радваньской – укороченные, короткие резаные, свечки.
— Матч какого игрока вы не пропустите?
— Роджера Федерера. Он не занимается простым перебиванием мяча, как Маррей и Джокович. Да, у них длинные розыгрыши, они физически просто боги. А Федерер не ведет эту борьбу, он что-то делает с мячом. Я смотрела его игры в Австралии. Из-за акклиматизации я встаю очень рано, в 5-6 утра, потому была такая возможность.
— К вам много ходит журналистов на послематчевые пресс-конференции?
— Первые круги мало кого интересуют. Дальше уже ты вызываешь интерес. Ко мне, конечно, не ходят, как к первым ракеткам. В Брисбене четыре года назад, когда я вышла в полуфинал в статусе лаки лузера, был аншлаг. Хотя там вызвало больше интереса то, что сказала Ярмила Гайдошова. Она пожаловалась, что мой метод попадания в основную сетку был нечестным, а я этого не заслужила. Тогда отказалась Шарапова, а я попала на ее место сразу во второй круг. Гайдошовой это страшно не понравилось. На пресс-конференции журналисты хотели услышать от меня что-то в ответ, но я стала это все раздувать.
— Мария Шарапова скоро возвращается после дисквалификации из-за мельдония. Ее уже приглашают на турниры. По-вашему, это справедливо?
— Это Шарапова. Один из величайших игроков современного тенниса. Не стоит возмущаться. Она заслуживает большой похвалы и уважения из-за своих прошлых побед. Этот скандал с мельдонием натянутый. Не настолько сильный помощник в спорте, чтобы считать его допингом. его внесение в список запрещенных – мутная история.
— К вам часто приходят допинг-офицеры?
— Да, и домой, и на турнирах. Они знают мой адрес, есть определенное время их посещений. Мне очень не нравится, когда берут каждую неделю, но что поделать. В последний раз, правда, приходили в прошлом году.
— В прошлом сезоне вы очень часто снимались с матчей.
— Сначала была спинная грыжа и потом три надрыва ноги. Мне грыжу не удаляли. С помощью упражнений через пять дней я уже вышла на корт. Очень помог физиотерапевт Вики Азаренко. С ногами была серия проблем. Первые два надрыва были небольшими, а вот третий – серьезный. Пришлось пропустить много турниров и Олимпиаду.
— Вы решили ехать в Рио, но в последний момент снялись.
— По прогнозам врачей, я должна была лечиться пять недель. Олимпиада была впритык. Большой надежды ее играть не было. Я связалась с нашим капитаном Мишей Филимой и отказалась. Но потом мне помог Сергей Ребров. Пригласил на базу Динамо, где я познакомилась с бразильским специалистом, который приехал для помощи в реабилитации одного из футболистов. Мы занимались вместе, и прогресс был настолько хорош, что появилась надежда сыграть на Олимпиаде. К сожалению, будучи там УЗИ показало, что вроде бы все неплохо, но шрам большой остался. Вот я и решила не рисковать.
— Какие впечатления остались от олимпийской деревни?
— Там было по-особенному. Мы привыкли к другому на теннисных турнирах. В Рио были огромные столовая, тренажерный зал, автобусная станция. Тысячи людей в одном месте, все спешат, все заняты. Сами здания немножко подкачали. Комнаты доделать не успели. На полу была пленка на покрытии. Уборка тоже портила впечатление. В целом же я ощутила дух Олимпиады. На другие соревнования не сходила, но набралась эмоций.
— Как раз после Игр вы выиграли второй турнир WTA в карьере – в Гуанчжоу. Это было сюрпризом?
— Нет, я ехала за победой. За неделю до турнира это все звучало как шутка, но я поехала и выиграла.
— Пока в послужном списке только трофеи на турнирах International. В этом сезоне есть силы замахнуться на что-то большее?
— Да. Если я и поеду на турниры International, то только за победой. В этом сезоне у меня приоритеты расставлены на большие турниры.
— Вы почти никогда не играете пару или микст. Не интересно?
— Пытаюсь сосредоточиться на личных выступлениях. Пару я люблю играть. Может, как-нибудь и решусь.
- Много чего знаю о теле, здоровье, психологии, которая меня очень интересует. Изучение человека и его психики, тайн, секретов.
- Играю в теннис.
- На выход к сетке, — подключился тренер Леси Дмитрий Бричек.
— В теннисе, может, и да, – рассмеялась Леся. – Хотя иногда я выхожу к сетке! А в жизни мне, наоборот, все хочется пробовать.
- US Open в прошлом году (Леся дошла до четвертого круга. – прим. Sport Arena). Это было сразу после травмы, я практически не тренировалась, у меня побаливало колено. В итоге я здорово сыграла. Это было счастье.
- Исцелять людей. Когда закончу играть, то стану физиотерапевтом или массажистом. Люблю избавлять от боли своими руками. Доктором я вряд ли стану. Медицина – не мое.
Источник: sportarena.ua
Добавьте «sportarena.ua» в свои избранные источники ⟶ Google News Подписаться