К семидесятым годам прошлого века в международном хоккее разгорелась самая настоящая война. ИИХФ, Международная федерация хоккея, и КАХА, Канадская ассоциация любительского хоккея, никак не могли найти общий язык относительно статусной диспозиции профессионалов и любителей. Дело в том, что на турнирах ИИХФ должны были играть любители, следовательно, Канада не имела возможности привозить своих лучших хоккеистов, поскольку они являлись профессионалами НХЛ.

В свою очередь, КАХА указывала на фиктивный статус любительского хоккея в СССР и Чехословакии – спортсмены из этих стран занимались только хоккеем: по сути, они являлись профессионалами, имевшими на международной арене любительский статус. КАХА провела несколько раундов переговоров с англичанином Джоном Фрэнсисом Ахерном, президентом ИИХФ, но тщетно – он по-прежнему отказывался допускать профессионалов на ЧМ. Взбешенная этим, Канадская федерация в 1970 году покинула ИИХФ.

Канада ушла, но проблема оставалась: в международном хоккее не было турнира, в котором оказались бы задействованы сильнейшие скейтеры планеты. Канада и СССР в 1972 году провели знаменитую Суперсерию: зашкаливающий уровень игры и соперничества в нем в разы превосходил то, что зрители видели на мировых первенствах или зимних ОИ.

В 1974 году Алан Иглсон, канадский юрист, агент и функционер (он разорил нескольких своих клиентов, среди которых фигурировал такой колосс как Бобби Орр; воровал деньги из пенсионного фонда игроков и оказался изгнанным из Зала хоккейной славы; все это вскроется позже и приведет к тюремному заключению), возглавлявший в ту пору NHLPA, Ассоциацию хоккеистов НХЛ, начал переговоры с руководителями европейских ассоциаций о рождении нового турнира. Переговоры длились два года, а важнейшую роль в них сыграл немец Гюнтер Сабетцки, в 1975 году возглавивший ИИХФ. Сабетцки налаживал мосты между Европой и Северной Америкой, считая привлечение профессионалов к международным турнирам одной из своих главных задач. Он поддержал идею Иглсона о создании нового турнира, выдвинув ключевое условие: Канада должна была вернуться на международную арену. НХЛ сначала скептически отнеслась к идее проведения нового турнира сборных (проще говоря, турниры сборных ее никогда особо не интересовали), но Иглсон пообещал, что владельцы клубов получат половину выручки – и дело сдвинулось с мертвой точки.

К началу 1976 года все формальности были улажены, и Гюнтер Сабетцки с видимым удовольствием внес в международный реестр турниров новое соревнование, получившее название «Кубок Канады». Горнодобывающая компания Vale Canada Limited, штаб-квартира которой находится в Торонто, изготовила трофей из никелевого сплава – он представлял собой половину кленового листа. Изначально кубок изготовили достаточно тяжелым – 60 кг (Кубок Стэнли, например, весит около 16 кг), но затем трофей «сбросил вес» до 46 кг. В турнире согласились принять участие все сильнейшие хоккейные коллективы своего времени – Канада, СССР, ЧССР, Швеция, США и Финляндия: так называемая «Большая шестерка».

Формат приняли следующий: все сборные играют между собой круговой турнир, по итогам которого две лучшие команды выходят в финал. Решающая схватка должна проходить до двух побед.
Соревнование принимали 5 канадских городов – Оттава, Торонто, Монреаль, Виннипег и Квебек, и один американский – Филадельфия.

Кубок Канады преподносился как первый турнир в истории мирового хоккея, который соберет все сильнейшие сборные в сильнейших же составах.

Так, в принципе, они и было, за исключением одного маленького нюанса – сборная СССР испортила исторический момент в хоккее, не привезя сильнейший состав. Официальная причина называлась следующей: лидеры должны отдохнуть после победной Олимпиады-1976 и перед ЧМ-1977. В кулуарах говорили о том, что главный тренер олимпийской сборной СССР Борис Кулагин опасался конкуренции со стороны молодого и прогрессивного Виктора Тихонова, повезшего «Красную машину» за океан (для Тихонова это был первый турнир во главе сборной), и добился не включения в команду ряда ведущих игроков. Позже эту версию подтвердил и Владислав Третьяк. Он-то в Северную Америку полетел, но вот канадские зрители так и не дождались Бориса Михайлова, Владимира Петрова, Александра Якушева, Юрия Ляпкина, Геннадия Цыганкова, Владимира Шадрина, Вячеслава Анисина — и это далеко не полный список.
Не приехал и Валерий Харламов, но поехать он действительно не мог: восстанавливался после автомобильной аварии.

Большинство североамериканских любителей хоккея, жаждавших финала Канада-СССР, казались явно разочарованными составом советской сборной.

Учитывая существенные потери в ростере, канадские букмекеры оценивали шансы сборной СССР только как четвертые на турнире. Они считали, что в финал выйдет сборная ЧССР, чемпион мира-1976. Чехословаки традиционно имели сильнейшую вратарскую линию, которую представляли Владимир Дзурилла и Иржи «Факир» Голечек. Кроме того, в защите у них зажигали Бубла и Поспишил, а в линии атаки – Владимир Мартинец, Милан Новы, Иван Глинка, и дуэт братьев Штясны (Петер и Мариан), которые еще не убежали за океан.
Главным же фаворитом все безоговорочно называли сборную Канады, собравшую состав, состоящий из сплошных гениев и будущих легенд. Бобби Орр, Бобби Халл, Фил Эспозито, Ги Лафлер, Жильбер Перро, Бобби Кларк… Из 25 заявленных игроков 18 канадцев вошли затем в Зал хоккейной славы – если к этому вообще можно что-нибудь добавить, то этих слов не существует в стандартном лексиконе. Ну, и тренер – тогда совсем еще молодой, но стремительно совершенствующийся Скотти Боумэн: уже с двумя перстнями обладателя Кубка Стэнли.

Известно общепринятое мнение, что на Кубке Канады-1976 зрители не проявляли к европейским сборным никакого интереса, но это совершенно не так. По сути, только два матча собирали на трибунах порядка 50% зрителей: Финляндия-Швеция в Виннипеге и Швеция-ЧССР в Квебеке; в остальных поединках процент заполняемости являлся стабильно высоким. Канадские и американские зрители не знали никого из тех, кто не играл в НХЛ (за исключением представителей «Красной машины», их видели в Суперсериях), но увлеченно следили за новыми именами. Европейская манера игры зачастую вызывала у них недоумение: СМИ задавались вопросом, почему СССР и Швеция так много пасуются и так мало бросают; их интриговала крайне необычная Чехословакия со своей невероятной приверженностью к обороне; и они искренне не знали, что делает на льду команда Финляндии. Но все это для североамериканцев фигурировало в качестве чего-то необычного, диковинного, требующего пристального изучения.

И они изучали.

Продолжение следует…

Алекс Маннанов