Даллас выбрал Морроу на драфте 1999 года. С Далласом Морроу провел 13 сезонов в НХЛ. В Далласе он нашел свою семью, стал капитаном и дошел до финала Кубка Стэнли. Во время своей карьеры в Старз форвард выиграл золото Олимпийских игр в Ванкувере со сборной Канады.
Болельщики Старз, в благодарность за самоотверженную игру многолетнего капитана, включили Морроу в символическую сборную команду Далласа всех времен.
В ответ Бренден посвятил любимому клубу свое письмо, подводящее черту под его профессиональной карьерой.
Дальше текст публикуется от лица Брендена Морроу.
***
Ну что ж, детки.
Я заканчиваю карьеру после 15 лет в профессиональном хоккее, и если бы мне нужно было дать вам лишь один совет, то он был бы таким:
Если вы собираетесь нарушить время отбоя, нарушайте его по полной. Мне тяжело дался этот урок.
Однажды ночью, когда мы находились с командой на выезде, мы с Марти Турко (извини, что подставляю тебя дружище, но это моя история) вернулись в отель в 23:40 или 23:45. Время отбоя наступало в 23:30.
Мы выпили по несколько порций горячительных напитков, и я почувствовал вдохновение от вида больших широких колонн в холле отеля. Я прыгнул на один из столбов, расставив руки и ноги, и, упираясь в две параллельные колонны, подражал спайдермэну. Я продолжал подниматься вверх и скользить вниз, устроив настоящее шоу — к большому удовольствию Марти, конечно. Я был доволен его реакцией и как раз попытался повернуться через один из столбов… прямо там стоял главный тренер. И генеральный менеджер. Они наблюдали за каждым моим движением. Отлично.
Конечно же, они находились там. Это было сразу после отбоя. Я больше никогда не позволял себе таких осечек. Урок был усвоен.
За свою карьеру я наделал кучу ошибок — некоторые из них были безобидными, а некоторые действительно глупыми (как история выше). На мой взгляд, главный ключ к столь длинной хоккейной карьере, или вообще к чему-либо, не повторять одну и ту же ошибку дважды.
Я думаю, моей самой первой ошибкой была секция фигурного катания, когда мне было четыре года. Впрочем, на самом деле это было больше решение моей мамы. Логика состояла в том, чтобы лучше подготовить меня к тому времени, когда я начну заниматься хоккеем, и в конечном итоге, я думаю, вы не будете спорить с результатами. Но черт — как же я это ненавидел. И, да, черт — я носил эти костюмы. Я нереально счастлив, что мои товарищи по команде никогда не видели фото с доказательствами. Не уверен, что перенес бы такое.
Карлайл, городок провинции Саскачеван, откуда я родом, населяет около 1100 человек. Это настоящий мегаполис по меркам Саскачевана.
Лучшая сторона жизни в маленьком городке – у тебя много свободного времени, чтобы проводить его на льду.
Когда я был маленький, то любил наблюдать за игрой Бретта Халла. Я боготворил этого парня. Мне нравилось, как он забрасывал шайбы, нравилось видеть его широкую улыбку. Он олицетворял собой столько радости от игры.
Он был, бесспорно, моим любимым канадским хоккеистом.
(Ты канадец, Бретт. Не занимайся ерундой, просто будь им, мужик).
Я всегда был хорошим игроком в юниорах, но никогда не зажигал на льду. В любой команде, в которой мне приходилось играть, я обычно был третьим-четвертым лучшим парнем. Но когда мне исполнилось 15 лет, свет магически зажегся, и я забросил 117 шайб при 72 ассистах в 60 играх сезона.
Дело в том, что я был Большой Мардж (большая тетушка — героиня одного из популярных в Северной Америке фильмов 80-х годов — Sport Arena). Я весил около 105 килограмм, что слишком много для моего возраста. Так что вы можете себе представить, как этот увалень терроризировал всех детей, которые весили в половину меньше моего. Это определенно не то преимущество, которое я мог бы использовать всегда.
Когда я перешел в свою первую юниорскую лигу, в команду из Портленда, тренер Иннес Макки поставил меня на весы. Я никогда не забуду, как он смотрит мне в глаза и начинает перемещать грузик весов… потом снова смотрит на меня, несколько смущенно, прежде чем снова подвинуть грузик.
Так продолжалось некоторое время, пока весы не сбалансировались. В этот момент меня просто отправили ждать назад в раздевалку.
Через некоторое время тренер Петерсон подошел ко мне. В руках он держал рулон белой ленты. Он позвал меня с собой и привел к велотренажеру. На него он прилепил кусок ленты и написал на ней мое имя.
«Бренден, поздравляю, ты принят в команду. Теперь ты крутишь педали на этой штуке до Рождества».
После того, как я привел себя в форму, моя игра вышла на другой уровень, и в этот момент мечта об НХЛ стала реальностью. Когда Даллас Старз назвали мое имя на драфте, я действительно не мог быть более счастливым. Я знал, что сделал шаг к действительно большой команде. Но в тот момент не мог себе представить, насколько большое влияние на мою жизнь будет иметь организация Старз. Некоторые из моих лучших воспоминаний, которыми я буду дорожить всю свою жизнь, случились в то время, когда я носил форму Старз.
И, как уже говорилось выше, я наделал немало довольно глупых ошибок.
Когда я только попал в Лигу, мой рот ни на секунду не закрывался. Я болтал и носился вокруг, как болван. Мы играли с командой Вашингтон Кэпиталз, за которую в то время выступал нападающий по имени Крис Саймон. Этот парень был тяжеловесом. Тогда его волосы были длинной почти до колен, и он действительно выглядел как мужик, который может тебя убить.
Он подошел ко мне, 20-летнему тявкающему пацану, и сказал: «Завтра ты уже не будешь дышать, если еще раз откроешь свой рот».
Он не улыбался в тот момент, не шутил. Он говорил серьезно.
Остаток матча я избегал зрительного контакта с ним, как будто я мошенничал на экзамене. Единственный раз в карьере, когда я отказался смотреть в глаза другому парню. Но я до сих пор считаю, что это было хорошим мне уроком.
К счастью, большую часть своих ошибок я сделал в молодости. Мне повезло быть в окружении парней из такой ветеранской команды. Так что я делал все возможное, чтобы как можно скорее влиться в коллектив. Они все хотели помочь мне, как это и должно быть в здоровой команде. Все в раздевалке были заодно. Мы уважали друг друга и уважали игру. Мне невероятно повезло, что меня учили быть профессионалом победители. Не каждый получает такой шанс, и это, безусловно, сделало большой вклад в то, как успешно развивалась затем моя карьера.
Все шло от лучших игроков команды. Майк Модано продавал хоккей в Далласе благодаря имиджу хорошего парня. Но за закрытыми дверями он был большим ребенком. Он работал так тяжело, чтобы выйти на свой уровень, но он также был забавным парнем. И у него была эта заразительная страсть к игре. Когда у вас в коллективе есть подобный лидер, то легко проникнуться целями команды. Делить с ними лед было честью для меня.
Я не уверен, кто сказал ему, но как-то Бретт (Бретт Халл – прим. Sport Arena), узнал, что в детстве я вешал плакаты с его изображением на стену своей комнаты. Конечно, думаю, он предпочел бы, чтобы плакаты с ним вешала в своей комнате моя сестра, если бы она у меня была. Но он привязался ко мне.
Я люблю Бретта. Правда. Сейчас он один из моих самых близких друзей.
И это часть той магии, которая позволяет играть на таком уровне. Я буквально прыгал от волнения в раздевалке, когда впервые был рядом с Халли. Я начал узнавать его характер, мне выпала возможность делить с ним лед.
Нас должен был объединить особый путь, и свое восхищение я развил во взаимное уважение, которое в конечном счете переросло в тесную дружбу. Пухлый паренек, выросший в Карлайле, никогда не мог представить себе, что в один прекрасный день он будет играть в одном звене со своим кумиром.
Одну вещь, которую вы должны знать о Бретте, а он будет первым человеком, который напомнит вам об этом, — его клюшка всегда открыта для передачи. Отдай ему шайбу.
Из многих воспоминаний с Халлом есть одно, которое меня веселит. Вероятно, он предпочтет, чтобы эту историю никогда не рассказывали, но, Бретт, это же мое последнее письмо перед выходом на пенсию, приятель.
Итак, у Кена Хичкока (тренер, сейчас работает с Сент-Луисом — прим. Sport Arena) громкий, немного заискивающий голос. Его голос напоминает мне эпизод из мультфильма, в котором разговаривает учитель Чарли Брауна.
А во время игры он болтает попросту без остановок.
Итак, мы играли в Финиксе с Койотис на их старой арене. Там есть две скамейки, которые разделены так, что на одной есть место, где могут сесть два человека, а дальше идет длинная скамейка, где сидит вся остальная команда. Почему так? Без понятия. Просто так было.
В этом матче я играл в одной тройке с Модано и Халлом. Мы все знаем: никаких шансов, что главный тренер Кен Хичкок будет орать на этих двух парней, поэтому если у нас не заладится игра, то мне придется принять на себя основную часть ругательств. Это вынужденная жертва, когда вы играете в звене вместе с двумя легендами.
Итак, мы идем на первую смену и один из нас теряет шайбу. Мы возвращаемся на скамейку, и Хич начинает орать на меня, используя все возможные слова. Я подумал: «Вот черт, это будет один из тех самых вечеров».
Мы выходим на вторую смену, творим что-то еще, и Хич начинает искать меня взглядом. Находит и снова ругается. Затем мы идем на третью смену, и снова безрезультатно. Но в этот раз, когда мы возвращаемся на скамейку, Халли поворачивается ко мне и говорит: «Эй, давай садись тут возле меня». И я сажусь с ним на то небольшое место на скамейке, где могут уместиться только два человека.
В это же время вы можете видеть (и слышать), как Хич переваливается на другую часть скамьи.
«Где Бренден? Где, черт возьми, Бренден?».
Он находит меня взглядом, и к тому времени его лицо уже покраснело. Я стараюсь быть почтительным, так что я отклоняюсь назад и смотрю ему в глаза, пока он мне говорит, как плохо я играю. Но, как только я наклоняюсь назад, Халли тоже наклоняется назад и заслоняет меня от тренера.
Я делаю попытку наклониться вперед, чтобы посмотреть мимо него, и Халли повторяет мое движение. Я снова двигаюсь назад, и снова тоже самое делает Халли. Он продолжает так качаться назад в и вперед, и я не могу от него отделаться.
С каждым разом Хич становится все более и более злым, но я не могу этого видеть из-за Бретта.
Бретт поворачивается ко мне и говорит: «Скажи этому мудаку заткнуться!»
Эх, вот это партнер по команде.
Я горжусь тем, что соответствовал уровню Старз, и тем, как я представлял клуб (несмотря на истории, которые я уже упоминал здесь). Большая честь, что Дуг Армстронг и Дэйв Типпетт верили в меня на протяжении карьеры. Дали мне возможность стать капитаном команды — за это я всегда буду благодарен.
Конечно же, играя за Старз и являясь капитаном команды, я никогда не чувствовал, будто нахожусь на работе. Настолько хорошие люди находились вокруг меня.
У меня бесчисленные воспоминания от игры с Марти Турко. Мы оба были ветеранами и лидерами. Марти во многом был моей противоположностью. Он — общительный парень, а я был более тихим. Обычно он мог говорить за меня. Мы создали очень хороший дуэт.
Большинство вратарей своего рода необычные ребята. Многие из них имеют определенные суеверия и ритуалы перед игрой. Некоторых из них выводит из себя, когда вы трогаете их амуницию, некоторые не позволяют себе общаться с кем-либо в день игры. Такого рода вещи. Но Марти был их противоположностью. Перед игрой он буквально сходил с ума — в хорошем смысле. Чем бы не занимались ребята в команде, Марти всегда хотел сделать тоже самое, но в десять раз интенсивнее.
Мы играли в эту игру ради разминки. Это была глупая игра. Помню, мы называли ее «глупый мяч».
Окей, мы определенно называли это «глупым мячом». Это что-то среднее между футболом и волейболом. И эта игра привела к бесчисленным столкновениям, сотрясениям и сломанным пальцам. Думаю, многие теряли зубы после того, как получали мячом по лицу. Это было безжалостно и по-дурацки.
Перед одним из матчей в Детройте мы играли в «глупый мяч», чтобы разогреться. Имейте в виду, что этот поединок имел для нас большое значение, потому что мы не очень хорошо играли против Детройта, особенно на выезде. Итак, мы разогревались в «глупый мяч» и некоторые делали это слишком активно. Когда мы закончили, Марти уже был заряжен энергией. Он буквально прыгал на стены. Когда мы отправились в раздевалку, я увидел, как Марти в полную силу продолжал прыгать возле дверного проема. Один из прыжков вышел намного сильнее, чем он ожидал, и он ударился головой об стену. Это был один из самых громких звуков, которые я когда-либо слышал.
По сей день, не понимаю, зачем он так прыгал. Но это же Марти.
Он рухнул на пол, как тонна кирпичей, а из головы обильно полилась кровь. Огромное кровавое пятно на полу. Это выглядело словно сцена из криминального фильма.
В этот момент я находился в растерянности. Честно говоря, не знал, что думать. С одной стороны, я был очень обеспокоен, думая: «Вот черт! Надеюсь, Марти не погиб». Но с другой стороны, я закусил губу и пытался не рухнуть на пол от смеха, потому что… «Святое дерьмо! Какой же идиот!».
Как выяснилось, он был в порядке. Ему надо было напихать шлем кучей марли, чтобы он мог выйти на разминку. Все выглядело так, будто в воротах играла мумия. Затем он вернулся в раздевалку, чтобы ему успели зашить голову до стартового вбрасывания. И мы это сделали! Мы выиграли. На Джо Луис Арене. С Марти, у которого голова была зашита железными скобами.
Одна из главных причин, почему я действительно считаю, что мне так повезло провести большую часть карьеры в Старз, это то, что у них действительно одна из лучших организаций в Лиге. То, как люди заботятся о всех вещах вне льда — важная причина, почему ребятам нравится играть в Далласе.
Лес Джексон, ассистент генерального менеджера, был в клубе еще в то время, когда он находился в Миннесоте. Он любил оставаться в тени, но имел жизненно важное значение для успеха команды. У этого парня было невероятное чутье на таланты, что помогало нам в борьбе с командами, имеющими больше ресурсов. На протяжении моей карьеры он всегда находился рядом и занимал много разных должностей. И он никогда не просил о признании. Такие люди, как правило, заслуживают его больше всего. Я действительно очень ценю все то, что он сделал для меня.
Я также очень благодарен обслуживающему персоналу. Эти парни проводили многие часы, таская наше мокрое вонючее снаряжение, и всегда делали это с широкой улыбкой на лице. Они делали работу, чтобы мы могли себя показать себя на льду и просто играть в эту забавную игру, которую мы так любим. Мы не уделяем им должного внимания, но они являются большой частью этого спорта.
Я всегда буду благодарен болельщикам, которые помогали нам строить хоккейную культуру в Техасе. Фаны Старз любят игру по всем канонам. Я очень-очень сильно хотел подарить им Кубок Стэнли. Просто не сложилось. Но я всегда буду гордиться тем, что мы сделали вместе.
Последние несколько лет мое тело говорило мне, что конец карьеры близок. Я просыпался утром, борясь за то, чтобы просто надеть носки. В течение долгого времени я игнорировал симптомы, так как знал, что они означают. Я все еще понимаю игру на высоком уровне, но просто не способен угнаться за ее скоростью. Удивительно, как сильно хоккей изменился с тех пор, как я впервые пришел в НХЛ. Но я могу вам сказать одно: мой организм может ослабнуть, однако моя страсть — никогда.
Вы знаете, оглядываясь назад, понимаю, что большая часть проведенного на льду времени сейчас для меня как в тумане. Шайбы и рекорды — это те вещи, которые могут поблекнуть в моей памяти. Но я всегда буду помнить времена, когда широко улыбался вместе со своими приятелями, играя в игру, которую люблю.
Люди, которыми вы окружаете себя, в конечном итоге определяют вашу жизнь. И через многие годы я буду думать: откуда мне такое везение, что мои детские кумиры учили меня играть в мою любимую игру. Я просто хотел, что бы все это закончилось не так быстро. Сейчас, когда мои выступления подошли к концу, я в высшей степени благодарен за все возможности, которые были у меня для развития своей карьеры.
И за то, что не выбрал фигурное катание, когда был ребенком.
Источник: sportarena.ua
Добавьте «sportarena.ua» в свои избранные источники ⟶ Google News Подписаться