Танец Белы Гуттманна

Мощнейшее начало является одним из важнейших элементов яркого зажигательного танца. Захватить внимание публики и заставить ее следить за каждым новым движением танцора – без отличного стартового отрезка добиться этого чрезвычайно трудно.

Бела Гуттманн прекрасно понимал и чувствовал подобные моменты. Уж в чем-чем, а в танцах он разбирался. Гены и соответствующее воспитание: его родители работали учителями танцев, да и сам он в шестнадцать лет (а родился Бела, по разной информации, в 1899 или 1900 году) мог проводить уроки хореографии в родном Будапеште…

В шестьдесят лет Бела покорил Португалию. И пускай это была не танцевальная, а футбольная площадка, свой танец он сумел явить публике даже на футбольном поле. Придя в начале ноября 1958 года в Порту, он моментально дал результат, подарив Драконам четвертое чемпионство в их истории. Причем добыл он его более чем драматично, опередив Бенфику на один забитый гол. В качестве утешения у Орлов остался кубок Португалии, где в финале они обыграли своего северного конкурента.

Гуттманн, сам того не подозревая, своей работой едва ли не предопределил будущее Порту. В тот день, когда Драконы официально стали чемпионами, некий 21-летний Пинту до Кошта плакал от счастья, пожалуй, окончательно влюбившись в родную команду. Спустя 23 года он станет президентом клуба, а в новом столетии вместе с Жозе Моуринью поднимет свой второй Кубок европейских чемпионов.

Но захватил ли Бела окончательное внимание публики? Нет-нет, одних золотых медалей с ходу было недостаточно, необходимо было предпринять еще один маневр. Летом 1959-го Гуттманн перебрался в Бенфику, в команду, которую он только что лишил чемпионского звания. На Севере Португалии его мгновенно возненавидели, но, повернувшись к своему бывшему тренеру спиной, продолжили следить за его историей. За Гуттманном теперь с необычайным интересом следила вся страна.

Первый элемент танца был завершен. Португалия еще даже не подозревала, что за оставшиеся три года успеет насладиться всем действием…

Обратив на себя внимание, следующим движением нужно окунуть зрителя в происходящее, помочь ему почувствовать себя на одной площадке с танцором.

Это Гуттманн практиковал еще времен карьеры футболиста. Набивая мяч после занятий по танцам, Бела определенно дал понять тренерам, что из него может получиться качественный игрок. Центральный полузащитник уже в 20 лет стал ключевым звеном ведущего футбольного клуба Венгрии – МТК.

Бела связывал целиком и полностью действия своих партнеров. На нем строились все комбинации, он являлся своеобразным мостиком для быстрого перехода в атаку. Гуттманн ни разу не подвел коллектив. Элегантность и грациозность – таким эпитетами зачастую описывали его игру.

Прекрасно чувствуя футбол, он помогал в этом начинании болельщикам на трибунах, как венгерских, так и австрийских, куда Гуттманн отправился в 1922 году. Конкретнее – в основанную еврейской общиной венскую Акоа.

В Австрии Гуттманн раскрылся в полной мере, с созданием профессиональной футбольной лиги став одним из наиболее оплачиваемых футболистов страны. В Акоа к двум чемпионствам Венгрии он добавил золото австрийского первенства, приобретя ко всему прочему немалый опыт выступлений в различных выставочных турнирах с командами из других стран и, соответственно, с разной футбольной философией.

В 1926 году его Акоа отправилась на турне по США, и игра Гуттманна стала настоящим откровением для американцев. Люди на заполненных стадионах (а посещаемость была стопроцентная, как ни крути, подобные мероприятия  по соккеру были в новинку) наглядно убедились в том, что футбол из Европы – вещь интересная, а благодаря таким парням, как Бела Гуттманн, еще и весьма эффектная. Так, черт возьми, почему бы им не попробовать сыграть так же, как тот парень в центре поля?

Гуттманну тут же предложили выгоднейший контракт. Осенью 1926-го он уже выступал в футболке одной из команд Нью-Йорка….

Летом 1959-го, когда тренер Бела оказался в Бенфике, он также заставил футбольную общественность присоединиться к его новому делу. Гуттманн серьезно обновил состав, дав шанс многим молодым исполнителям. Любители футбола в Португалии получили отличную возможность неделей за неделей шагать вместе с новым проектом в Лиссабоне.

Состав Бенфики в финале Кубка европейских чемпионов в 1961 году практически наполовину отличался от стартовых одиннадцати в финале Кубка Португалии 1959 года…

Позволив зрителю мысленно оказаться на площадке, ему нельзя дать повод подумать, что с тобой он наравне. Танцор должен быть особенным в своем творчестве.

Гуттманн таким и был. Однажды Бела сравнил профессию футбольного тренера с укротителем львов. «Он доминирует над животными, в чьих клетках дает свои представления, справляясь с ними самоуверенно и без страха. Но как только он окажется неуверенным в своей гипнотической энергии, как только появится первый признак страха в его глазах, он проиграет».

Гуттманн сразу принялся за укрощение зверя. Вернувшись в Европу перед началом Второй мировой войны, в сезоне 1938/39 он поднял Уйпешт не только на вершину венгерского футбола, завоевав золотые медали чемпионата, а и международного, выиграв Кубок Митропы.

Одним из главных достижений Гуттманна, тем не менее, стали даже не столько его титулы, сколько попадание в исторические учебники по тактике футбола. В 1957 году Бела оказался в бразильском Сан-Паулу (о его тренерской географии мы еще поговорим), выиграв Лигу Паулиста и сдружившись с Висенте Феолой, специалистом, покинувшем перед этим Сан-Паулу ради сборной Бразилии.

Конечно, Гуттманн не был первым, кто начал прибегать к формации 4-2-4, однако бразильский футбол и по сей день считает себя обязанным Беле. Феола немало перенял у Гуттманна в плане подготовки команды, но особенно ему понравились очертания новой тактической схемы, которую Висенте развил и внедрил непосредственно в сборной. Во что это выльется на чемпионате мира 1958 года, он мог только предполагать.

Видение футбола и тренерские задумки Гуттманна дали моментальный результат не только в Порту. Создавая новую команду в Бенфике летом 1959-го, он прививал ей новый стиль игры. Четверка в нападении теперь действовала очень разнообразно, в момент атаки она постоянно менялась местами, а кто-то из атакующих футболистов вообще мог самостоятельно комбинировать из глубины. Активно вперед ходили и крайние защитники, которых в случае потери мяча подстраховывали центрхавы.

Атакующий футбол. Яркий и зажигательный.

Такую маневренность прочувствовал на себе сначала весь португальский ростер в сезонах 1959/60 и 1960/61, когда Бенфика Гуттманна выигрывала чемпионаты, не замечая оппонентов, а после Барселона – в финале Кубка европейских чемпионов в 1961-м. Голевая комбинация Бенфики, позволившая ей сравнять счет в матче, началась с блестящей передачи Марио Колуны из глубины, который в той встрече действовал везде.

Особенным должен быть не только танцор, но и сам танец. Нотки недосказанности и неопределенности, побуждающие зрителя вновь и вновь возвращаться к данной истории – это все то, что наделяет любое действие особенной аурой.

Финал против Барселоны Бенфика выиграла со счетом 3:2 с отличным слаженным составом. Двое центральных полузащитников Фернанду Круш и Жозе Нету, которые оказывали мгновенное давление на соперника на своей половине поля, отличный правый оборонец Мариу Жоау, успевавший грамотно постелиться в подкате в своей опорной зоне, после чего еще и вынести мяч с линии собственных ворот, когда атака оппонента набрала второй темп (а это он и исполнил в самом начале встречи) – список можно продолжать и продолжать.

Жоау был одним из тех игроков основы Бенфики еще до прихода Гуттмана, которых новый наставник оставил в команде, возложив на них лидерские функции. Вместе с ним в этом плане выделялись упоминавшийся ранее Марио Колуна и капитан Жозе Агуаш. Агуаш являлся прирожденным бомбардиром, за свои тринадцать проведенных лет в стане Орлов он забил почти 300 голов (один из них и Барселоне).

Колуна преимущественно действовал под ним или в паре, но, как это было в финальной встрече с Барселоной, Марио приносил огромную пользу на любом участке поля. В следующем сезоне Гуттманн смог чаще задействовать его на краю атаки – состав Бенфики тогда заметно обогатился и позволил делать такие перестановки.

И связано это был с появлением всего одного человека.

Эйсебио.

«Золото! Золото!» – крича Бела, когда увидел этого паренька в деле. Тот момент, когда Гуттманн впервые услышал об Эйсебио, остается едва ли не наиболее загадочным в жизни Белы. А ведь историй с разными вариантами трактовки событий у Гуттманна хватает, взять, к примеру, его деятельность во время Второй мировой войны (Бела, к слову, был евреем). Или его период жизни в США, где, помимо игры в футбол, он открыл клуб танцев, преуспел на бирже, но после экономического краха лишился всего…

По наиболее распространенной версии, Гуттманн узнал о будущем обладателе Золотого мяча в парикмахерской, где его товарищ и бывший футболист Жозе Бауэр рассказывал о феноменальных способностях одного юноши. Поскольку в свою небольшую команду он позвать суперталанта был не в состоянии, Бауэр решил проинформировать Гуттманна. Повторять дважды не пришлось, в следующее мгновение Бела отправлялся посмотреть на Эйсебио в игре.

Возможно, все было куда прозаичнее: один из скаутов Бенфики нашел этот талант и пригласил его в структуру клуба (а вот о том, с каким трудом Эйсебио перебирался в стан Орлов, и в какую войну между Бенфикой и Спортингом это вылилось, впору писать отдельный материал). Но, тем не менее, общий путь Гуттманна и Эйсебио является настоящим украшением пребывания Белы в Бенфике.

Мысленно вовлекая зрителя в танец, танцор никогда не должен допустить, чтобы в его представление вмешались физически. Каждое новое движение, каждый новый маневр – это то, что чувствует творец, и давить на него в этом вопросе непозволительно.

За всю свою карьеру Гуттманн лишь однажды задержался на три сезона в одном клубе – в Бенфике. По сути, именно от него набрал популярность тезис о трехлетнем цикле любой футбольной команды, после которого обязательно стоит вносить кадровые перемены.

Впрочем, Гуттманн так часто менял команды из-за еще одного фактора. Это сейчас главный тренер команды – фигура, в деятельность которой нельзя вмешиваться клубным чиновникам, раньше же все было несколько иначе. Владельцы клубов считали нормой влезать в работу тренера и даже диктовать ему свое видение и понимание ситуации.

Бела Гуттманн таких возможностей не предоставлял, всегда идя на принцип. После войны Бела вернулся в Венгрию, вновь возглавив Уйпешт и выиграв местное первенство, но покинув команду уже вскоре после этого. Однажды в раздевалку зашел управленец Уйпешта, озвучив собственные требования по тренерскому процессу – Гуттманн подал в отставку на месте.

Ситуация усложнялась тем, что время было послевоенное, и лишиться работы было, мягко говоря, не лучшим решением. Белу не остановил и этот факт. Еще перед Уйпештом он трудоустроился в Вашаше, согласившись тренировать за еду. Владельцы команды требовали оглашать им состав за день до начала матча, с чем Гуттманн был не согласен категорически. Риск остаться без еды его не отпугнул, Гуттманн подал в отставку.

Журналист Джонатан Уилсон в своей книге «Переворачивая пирамиду – история футбольных тактик» отдал должное Беле: «Со времен Герберта Чепмена, Гуттманн больше всех защищал культ менеджера».

Узнай Гуттманн о подобном сравнении, наверное, для него это было бы лучшим комплиментом. Он бился за соответствующее отношение к своей профессии.

 

Впервые Гуттманн столкнулся с неуважением футбольной администрации к своему труду, еще будучи игроком. На Олимпиаде-1924 вместе со сборной Венгрии приехала многочисленная делегация, решившая сэкономить на команде ради дополнительных благ для себя самих. Условия проживания в гостинице, питание – все это вывело из себя Белу, в качестве протеста прибившего к дверям функционеров дохлых крыс. Это было последнее появление Гуттманна в сборной.

Разбивая горшки, Бела собрал огромный послужной список. В Италии он провел шесть лет, успев потренировать четыре команды (включая Милан), но из-за склок с функционерами не добился успеха. После последнего итальянского коллектива, Виченцы, Гуттманну предложили во время турне по Бразилии возглавить венгерский Гонвед, ведущий клуб Европы, составленный из ключевых игроков сборной Венгрии. По окончании заграничного выступления клуб возвращался домой, но после подавления народного восстания не все желали это осуществить, и в итоге разошлись по европейским командам. Гуттманн же остался в Сан-Паулу, познакомившись с Висенто Феолой.

Продемонстрировав свое мастерство и передав посыл своего танца на главном танцполе, танцор с готовностью выйдет на него и во второй раз, чтобы доказать свой уровень.

Белу Гуттманна часто называют первым Брайаном Клафом или Жозе Моуринью европейского футбола. Сходство действительно есть. Как сказал Клаф: «Вы выигрываете что-то однажды, и люди говорят, что все дело в везении. Вы выигрываете дважды, и заставляете их заткнуться».

Бела Гуттманн заставил всех скептиков замолчать, выиграв с Бенфикой второй Кубок европейских чемпионов подряд в 1962 году.

После матча с Барселоной годом ранее хватало разговоров о Фортуне, оказавшейся на стороне Орлов. Начало встречи выдалось ужасным для Бенфики, у нее ничего не получалось в атаке, а Барселона вполне могла забить гораздо раньше 21-й минуты. Бенфика же отыгралась и вышла вперед за два оборота минутной стрелки, и по второму вопросу было немало вопросов. После удара Жозе Агуаша головой и неуверенной игры голкипера каталонцев Антонио Рамальетса мяч, отскочив от штанги, прошел вдоль линии ворот. Но вдоль ли? Главный арбитр зафиксировал, что нет – мяч эту линию пересек. Что интересно, Барселона оказалась в похожей ситуации во второй 45-минутке (мяч после удара Ладислао Кубала прошел от одной штанги к другой), и гол тогда засчитан не был.

В 1962 году Бенфика Гуттманна и Эйсебио на Олимпийском стадионе в Амстердаме встретилась с Реалом, победоносная серия которого в этом турнире, несмотря на отсутствие Мадрида в прошлом финале, считалась прерванной лишь условно.

Дубль Эйсебио и итоговый счет 5:3 прервали ее окончательно. Бенфика, и Бела Гуттманн в частности, доказали свой уровень.

Журналист Луис Катарино: «Среди всех тренерских характеристик Гуттманна, наверное, самым великим являлось его умение заставить своих игроков поверить в то, что они – лучшие в мире».

«Во время Олимпиады 1924 года я встретил некоторых известных спортсменов. Один из них был Пааво Нурми, финн, который выиграл золотую медаль в забеге на 5000 метров с превосходным временем 14:31. На Олимпиаде 1960 года неизвестный парень из Новой Зеландии пробежал ту же дистанцию за минуту быстрее. Футбол – это тоже самое. Лучшие игроки в этом периоде будут слабыми потом». Так Бела Гуттманн напутствовал свою команду перед матчем с Реалом. Посыл был понят. Время Альфредо ди Стефано и Ференца Пушкаша прошло. После финального свистка последний обменялся футболками с Эйсебио.

*****

После второго подряд Кубка европейских чемпионов Гуттманн покинул Бенфику. Руководство (а в стане Орлов успел смениться президент) не пожелало подписать с ним контракт на существенно лучших условиях. Белу такой подход не устраивал.

О том, с каким трудом Гуттманн покинул Бенфику, указывает его отказ возглавить португальский Спортинг. Буквально три года тому после сверхуспешного сезона с Порту Бела совершенно спокойно подписал соглашение с Бенфикой, пока сами Драконы раздумывали, стоит ли поднимать ему жалование.

Сейчас же Гуттманн отказал, не дав себе предать Бенфику. Он отправился в Уругвай, где привел сильнейшую местную команду того времени Пеньяроль к чемпионству и к финалу Кубка Либертадорес.

С его проклятием, сказанным на эмоциях при прощании, Орлы не могут справиться до сих пор. Гуттманн сам попытался исправить ситуацию, вернувшись в Бенфику в 1965-м с целью вновь выиграть Кубок европейских чемпионов, но так ничего и не добился. Тогда его карьера уже подходила к завершению.

Гуттманн не просто продемонстрировал свой танец в Бенфике. Он сам создал этот танцпол.