Футболисты делятся на две категории: те, кто ставит на карту все свои мысли, время и навыки для достижения успеха и всеобщего признания, и те, кто хочет купаться в лучах славы и быть раскрученным селебрити. Есть еще одна, особенная категория, которую можно считать «плавающей»: здесь могут появиться как выходцы из второй, так и претенденты на первую.

И сделать такой выбор Банеге было сложнее остальных.

Еще толком не проявив себя в составе Боки Жуниорс, Эль Эверито не думал дважды перед тем, как отправиться крестовым походом на футбольную Европу. Спасать Святую Землю Банега, однако, не собирался, предпочтя благим целям вытащить из водоворота серых будней самого себя. В Валенсии превышение скорости или опоздание на тренировку у него происходило с завидной регулярностью, и гораздо чаще на передовицах региональной прессы лицо игрока оказывалось с надписью: «Штраф».

Взрослеть аргентинец вроде и хотел, но период на Месталье не позволял заразить его целью – главным условием для прогресса одиозного в прошлом футболиста. На время могло показаться, что потолок роста у Эвера уж слишком скромен, чтобы можно было рассуждать о перспективах с привязкой к окончательному успеху. Превозмогать себя и круто менять жизнь за один день аргентинец не стал, и тем удивительнее искать ту отправную точку, с которой начался обратный отсчет.

Становится «ракитичезаменителем» в Севилье Банега не собирался, потому что его характер не подразумевает быть кем-то. Все, что необходимо брать за основу – это пересмотр принципов и проект, в котором полузащитнику отводилась центральная роль. Доверие было оказано не абстрактное, а превалирующую роль играло желание действительно меняться и жертвовать своей дурной репутацией для того, чтобы в итоге взойти на пьедестал с пометкой «элита».

Последние два года Нервион зиждился на трех китах: Мончи, Унаи Эмери и Эвер Банега. И пойди угадай, кто считался главным, а кто выступал в качестве таскающего рояль. Если спортивный директор проводил кабинетную работу, главный тренер встраивал кадровые ресурсы в командный механизм, то важнейшей фигурой в этом механизме был футболист, могущий сыграть в опорной зоне и на месте под нападающим. Значение аргентинского исполнителя в европейских триумфах андалусийцев невозможно переоценить – он выделялся на фоне других партнеров, потому что не боялся рисковать.

Последним гала-концертом для Банеги в Испании стал финал Кубка Короля, где Барселона дожала Севилью именно после того, как он ценой красной карточки ликвидировал выход Неймара один на один с голкипером. «Я должен был обезопасить Серхио Рико от неприятностей», – скажет после поединка с грустным лицом росарино, который по факту лишь отсрочил неудачу в борьбе за трофей. Это не болезнь Урбаха-Вите, а риск, на который идут наиболее отважные.

Для Эмери появление аргентинца на Рамон Санчес Писхуан было своего рода гарантией. Гарантией безопасности за атакующие построения, гарантией баланса в центре поля и гарантией всего, за что Эвер мог отвечать непосредственно. Нервион довольно быстро научился танцевать в ритме Банеги, и этот танец, созданный в симбиозе танго и фламенко, длился по девяносто минут два раза в неделю. Провалы? Они были, но титулатура здесь выступает в качестве джокера.

Два фурора кряду в Лиге Европы, финал Кубка Короля и чисто статистическое появление в Лиге чемпионов – кажется, других целей с Севильей Банега просто не мог достичь в принципе. У каждой команды есть свой потолок, и полузащитник, равно как и здравомыслящая общественность, понимает, что в него он уже уперся. Чувству недосказанности тут нет места, ведь все было сделано, как и планировалось: прийти, влюбить, добиться и уйти.

У Банеги есть одно противоречивое качество, к которому можно относиться абсолютно по-разному. Он наконец стал настоящим профессионалом, понимающим, что успех подразумевает отречение от собственных слабостей. И не покидает ощущение, что его можно считать таким себе наемником, но только в хорошем смысле этого слова. Становится легендарным футболистом, похоже, не входит в планы росарино, тем легче оставлять прошлое ради новых вызовов.

Время для ухода Эль Эверито выбрал очень подходящее. Здесь и туманное будущее Унаи Эмери, которому, по слухам, подписать контракт предлагают ПСЖ и ряд итальянских клубов (будет символично, если таковым окажется Интер). Здесь и хандра Мончи, буквально за несколько дней сменивший гнев на милость и решивший дальше оставаться серым кардиналом Утреры. Да и мотивация, говорят, у игроков должна пропасть после гегемонии во втором по престижности турнире континента.

«Варшава или Базель? Нет, моим лучшим временем в Севилье стал момент, когда я понял, что перешел в коллектив чемпионов».

Расстаться полюбовно – это о Банеге. Он лишь единственный раз не ответил за свои слова: когда пообещал побриться наголо после дебютной победы в Лиге Европы. Но разве этого ему не простят?