Андрей Переплеткин, sporta-klubi.lv
Их имена в свое время были известны скаутам ведущих европейских клубов. Футбольная Украина делегировала их, словно своих самых почетных послов, в академии и дубли громких и титулованных команд. Они пережили золотую юность и молодость. И теперь им есть о чем вспомнить, есть что рассказать и есть что посоветовать тем представителям молодого поколения, которые в будущем пойдут по их стопам. Чтобы они стали лучше, мудрее и удачливее. Чтобы они состоялись и реализовали свой талант.
Это – рубрика «Европейская юность». Истории воспитанников украинского футбола, которые прошли большую школу в больших европейских клубах. Эти слова – о них:
Овеяны заморскими ветрами,
Вдохнувшие всю прелесть высоты…
* * *
История первая: киевлянин Евгений Луценко, в 1996-1999 годах – Андерлехт и юношеская сборная Украины
История вторая: киевлянин Владимир Богданов, в 1998-2000 годах – дортмундская Боруссия и юношеская сборная Украины
История третья: черниговец Сергей Коваленко, в 2001-2004 годах – Ювентус, дальше – клубы Италии, Бельгии, Беларуси
* * *
Ах, какой переполох случился в отечественных спортивных СМИ в первые годы нынешнего тысячелетия. «Очередного таланта уводят! Харьковчанин подает надежды в Европе, а за нашу сборную не заигран! Кто виноват, что нашу «звездочку» украли?!» Андрей Переплеткин (а речь именно о нем) и вправду был с юных лет на радарах у Металлиста, успел даже сыграть за харьковское училище физкультуры 16 матчей, забив 6 мячей в ДЮФЛ Украины. «Украли» его, правда, несколько пораньше – транзитом через московских агентов парень перебрался в европейские страны.
Но так как ни в бельгийском Андерлехте, ни в английском Саутгемптоне он не заиграл, интерес в Украине постепенно иссяк. А тем временем Переплеткин успел поиграть в семи чемпионатах, за пять с лишним лет провел 36 матчей за национальную сборную Латвии, а вместе с Анатолием Демьяненко выиграл Кубок Азиатской футбольной конфедерации.
В беседе с латвийским футболистом украинского происхождения говорим об олдскульном британском футболе, азиатских приключениях и о том, стоит ли ждать новой сенсации от балтийского футбола, как это было в 2002-04 годах с поколением под руководством Старкова. Это – очередная, четвертая, история в рамках нашей рубрики «Европейская юность» про воспитанников украинского футбола, которые имели возможность попробовать на вкус зарубежный футбол, приобретая незабываемый опыт.
«Сборная Украины мной никогда не интересовалась»
– Помнится, какой переполох начался в Украине, когда стало известно о том, что вы попали в европейский футбол, что харьковчанин будет выступать за сборную Латвии. Давайте сразу разграничим правду от вымысла. Из украинской сборной на вас вообще кто-либо выходил?
– Никакой информации об интересе со стороны сборной Украины не было. Ни звонков, ни разговоров.
– Давайте тогда вернемся к истокам. Вы уроженец Харькова, где и начали играть в футбол. Как это было?
– С самого детства на протяжении четырех лет занимался в харьковском Металлисте. В 90-е годы команда переживала тяжелые времена. Вылетела в Первую лигу. Появились сложности с тренировками, а точнее – с тем, как на них добираться. Пришлось уйти в ДЮСШ. После этого были пробы в Харьковском высшем училище физкультуры № 1, более известном как спортинтернат. Впоследствии за счет знакомств и интересов агентов состоялся переезд в Москву, а уже после — в Европу.
– Из вашего поколения вспоминаются Игорь Чередниченко, Александр Лебединец, Сергей Пилипчук. Играли с кем-то из них?
– Так мы все с ними одного года рождения, из одного спортинтерната! Вместе и воспитывались. Если вспоминать тренеров, то работали с Ринатом Викторовичем Морозовым. Всех уже трудно вспомнить по фамилиям. Столько времени прошло… В Украине бываю редко. У меня в Харькове живут мама и родной брат. Как только есть возможность, стараюсь их навещать.
– В 2003 году Металлист выступал в Первой лиге. Не было ли шансов заиграть в этой команде, или молодежью тогда не особенно интересовались?
– Мне тяжело сказать, чем вообще тогда интересовались руководители команды. По крайней мере, явного интереса к молодым игрокам не было – это точно.
– То есть поворотным моментом для вас стал переход в московский клуб Фили?
– Так и есть. Необычный, надо сказать был этот клуб. Такой себе экспортный проект для игроков с потенциалом, которых можно было продвинуть повыше. Кто именно со мной тогда играл, я тоже уже не вспомню. Точно могу сказать: было несколько человек, кому удалось попасть в команды Высшей и Первой российской лиги.
– А кто были те люди, которые занимались вашим трудоустройством?
– Был такой агент Игорь Завгородний. Это бывший российский футболист. По окончании карьеры подался стал скаутом. Благодаря его связям удалось наладить отношения с другими агентами.
– В то время в Москве действовала также школа Голеадор, собиравшая под свое крыло луганских ребят. Можно ли сказать, что шел поток наших талантов, которые в один момент пошли на подъем?
– Мне кажется, так было всегда. Если есть хорошее место, где молодежи предоставляют шанс раскрыться, туда непременно будут стремиться. И это будет приносить результат. Правда, такое место еще нужно найти. Попасть к хорошему тренеру, с грамотным руководством, ставящим высокие цели.
«Добавляется ко мне кто-то в друзья на Facebook. Сижу-гадаю: кто это вообще?»
– А вами какие зарубежные клубы интересовались, и как в конце концов возник вариант с Андерлехтом?
– Была договоренность между агентами. Зарубежные представители выразили пожелания на меня взглянуть, пригласили на просмотр. Да у меня и самого был большой задор и желания. Это придавало сил. Приехал на просмотр, постарался показать все, на что способен. Приглянулся тренерам. Они согласились, чтобы я учился в спортинтернате и одновременно выступал за клуб. В 1999 году подписал с Андерлехтом контракт. Точнее, подписывал его мой отец – я ведь еще был несовершеннолетним.
– Занимавшийся также в школе Андерлехта Евгений Луценко рассказывал, что жили они тогда в небольших домиках на четыре человека, без всяких излишеств…
– Абсолютно верно. Утром приезжал автобус, отвозил нас в школу. Затем на нем же из школы ехали на тренировки. Из украинцев в клубе были Луценко и Олег Ящук. Но они были постарше, я пересекался уже с Ящуком, только очень редко, ведь он был в первой команде.
– Андерлехт вообще планировал привлекать вас в первую команду? В каких турнирах удалось тогда поиграть?
– Мне было 15 лет, в составе команды участвовал в юношеском чемпионате Бельгии. Понятия не имею, рассчитывали ли на меня в основном составе. На тот момент главным было находиться на поле и получать от этого удовольствие. Слишком юным я был, чтобы понимать, как происходит дальнейшее продвижение.
– Чему вас научил бельгийский футбол, и в чем изменил как игрока?
– Прежде всего, бельгийский футбол показал, насколько уверенно можно шагать вперед и повышать свой технический уровень. Я научился там всевозможным техническим приемам у своих сверстников. Непонятно вообще, откуда они их брали. Просто невообразимо было, как они выполняли финты на высокой скорости.
– К слову говоря, вы именно этим и славились. На какой позиции чаще играли: форварда или вингера?
– Какой-то конкретной позиции постоянно не занимал. Да это и не так важно было. Главное, что ты атакующий игрок. А если еще и умеешь владеть двумя ногами, становишься универсальным. Мне, например, было интересно совершенствовать свою слабую ногу. Благодаря этому можно было менять расположение на поле. Насколько помню, чаще играл нападающего. На фланг ставили редко. Играли по схеме 4-4-2. Я был оттянутым форвардом, а впереди действовал ярко выраженный «столб» нападения. Нужно было под ним все подбирать и строить дальнейшие атаки.
– Были такие ребята из этого состава, кто пробился в первую команду и вышел на большой уровень?
– Столько времени прошло… Знаете, я многих уже и в лицо-то не узнаю. Бывает, добавляется ко мне кто-то в друзья на Facebook. Сижу-гадаю: кто это вообще? Правда, общался как-то со знакомыми ребятами. И они рассказывали, что несколько человек из той нашей команды пробились в высшую лигу Бельгии. Повезло, значит.
– Какие еще варианты рассматривали?
– В разные периоды – разные. Английский Блэкберн Роверс. Бельгийский Моленбек. Чемпионаты России, Украины, какие-то еще разговоры. Но конкретики не было.
«Ходдл оставил меня, наверное, потому, что я все забивал Джонсу»
– А как состоялся ваш переезд в Саутгемптон? Поспособствовали те же агенты, что привели в клуб легендарного латвийца Марьяна Пахаря?
– Агент действительно был тот же. Договорился, привез меня на просмотр. Я помню, уже на второй или третий день в Саутгемптоне я попал на тренировку первой команды. Так получилось, что игроки молодежной команды в этот день учились, а поскольку я еще на учебу не ходил, меня определили на тренировки с основой. Главным тренером был Гленн Ходдл, и именно его слова тогда очень повлияли на мою дальнейшую карьеру. Он сказал, что я талантливый молодой игрок, и Саутгемптону стоит оставить меня и растить дальше как своего воспитанника. Вообще, в 15 лет тяжело осознанно понимать все происходящее вокруг. Ты выходишь на основное тренировочное поле Саутгемптона, с основной командой, а вокруг тебя сплошные футбольные звезды. Например, в воротах играл Джонс, основной голкипер сборной Уэльса. Тренировки у нас в принципе ничем особым не отличались. Но в конце занятий мы отрабатывали удары по воротам Джонса. Выходило так, что мне удавалось реализовать почти все удары. Наверное, это тоже повлияло на решение Ходдла оставить меня в команде.
– В Саутгемптоне был еще и Канчельскис, застали его?
– И Андрея, и Пахаря, и Блейделиса – всех удалось застать. Отношение с их стороны всегда было позитивным и дружелюбным. Я ощущал себя их другом. Во всем помогали, вместе ездили отдыхать, частенько оставались после тренировок. Или дорабатывали что-то, или просто сидели, общались. Помню, Гордон Стракан, когда уже был главным тренером, видя нашу четверку, любил шутить – мол, «советская мафия сидит, что-то замышляет». А что? Со стороны все выглядело именно так. Сами посудите: сидят четыре русскоговорящих легионера, общаются, смеются. Видать, что-то замышляют.
– Тренировки тренировками, но выступали вы пока за молодежный состав. Как игралось против сверстников из других клубов: Арсенала, МЮ?
– С такими командами боролись, как могли. МЮ проиграли 0:2. С Арсеналом тоже было тяжело. У них всегда играла очень техничная, тактически грамотная молодежь. В результате – 0:3, 0:4… Намного удачнее играли против Челси. Их всегда обыгрывали.
– С кем из игроков больше всего общались в Саутгемптоне?
– Учитывая, что жили в одном большом доме при спортинтернате, получалось, что со всеми общался одинаково хорошо. Никаких разделений на легионеров и прочих там не было. У нас там были и итальянцы, финны, ирландцы, шотландцы, валлийцы. Одним словом, интернациональный коллектив.
– Говорят, свою роль в вашем дальнейшем отъезде сыграло то, что вы не были сборником, и не могли подписать взрослый контракт…
– Так и есть. У папы было российское гражданство, у мамы – украинское. Отец настоял, чтобы я получил российский паспорт. А в Англии, поскольку я не играл за национальную сборную, рабочую визу получить было очень сложно.
– А где получали профессиональное образование?
– В Саутгемптоне учился в колледже по спортивному профилю. Сначала на спортивного инструктора, затем на тренера.
– Это было для «галочки» обучение или что-то все-таки извлекли из него?
– В первую очередь, мне важно было хорошо изучить английский язык. Хотя бы для того, чтобы облегчить изучение других предметов. Они-то преподавались на английском, а без его знания учеба становилась вдвойне тяжелее.
– Наш олимпийский чемпион Алексей Чередник, игравший за Саутгемптон, рассказывал, что главным развлечением у футболистов были карты.
– С картами у нас как-то не сложилось – никто не играл. Каждый день было по 2-3 тренировки. Почти целый день до пяти вечера проводили на базе. Возвращались в спортинтернат, ужинали и отдыхали. Каждый занимался своими делами. Иногда собирались в зале посмотреть вместе телевизор. Кто-то сидел по комнатам, кто-то ходил на прогулки с девушками. Наверное, сказывался тяжелый тренировочный день. Уставали так, что вечером уже было не до развлечений.
– Саутгемптон как город нравился, депрессию своей погодой не нагонял?
– Депрессию – точно нет. В 30 милях от Саутгемптона есть такой город, как Борнмут (одноименная команда сейчас выступает в английской Премьер-лиге). Так вот этот город можно сравнить с уголком южной Испании: солнечно, пальмы, пляжи, люди приезжают на отдых. Так что от дождливой погоды мы в соседнем Саутгемптоне тоже не страдали. Да, городок сам по себе небольшой, достопримечательностей не очень много. Но уныния или отверженности я там не ощущал. На самом деле, даже не до того было. Я просто не мог до конца поверить, что нахожусь в этом городе, в этой стране, иду к своей мечте, тренируясь и играя в таком клубе. Остальное было неважно.
«В Ирландии остался без заслуженной медали»
– Как возник вариант с ирландским Богемиансом? Снова работа агентов?
– К тому моменту я уже перебрался в Англию. Учился и играл в Саутгемптоне. С ними у меня был заключен контракт. И чтобы мой футбольный рост и продвижение карьеры шло быстрее, руководители клуба предложили уйти в аренду в ирландский клуб. Это уже был взрослый футбол. Хотя в Саутгемптоне меня уже привлекали к тренировкам с дублем и основной командой. Подавал хорошие перспективы в будущем заиграть в основном составе. Только без практики этот шаг пришлось бы делать гораздо дольше.
– У Богемианс в ту пору были большие амбиции: старейший клуб Ирландии, молодой тренер…
– Первое, что нужно сказать – ирландский футбол тогда не был так развит, как сегодня. Понятное, что и футбольные клубы на фоне той же Англии по уровню значительно отставали. У Богемианс тогда была молодая и амбициозная команда. Подобрался хороший коллектив. Было приятно работать над его развитием. Впоследствии команда очень прибавила. Так что наши усилия оказались не напрасными.
– Что вообще представляет из себя ирландский футбол?
– Все очень схоже с английским футболом уровня Чемпионшипа и более низших лиг. Много борьбы, высокие скорости – с мячом никто подолгу не задерживался. Его нужно было быстро доставлять в чужую штрафную.
– А как вас, быстрого и шустрого игрока, останавливали защитники?
– Знаете, скорость – это и преимущество, и одновременно твое бремя. Иногда хватает секунды, чтобы проткнуть мяч мимо защитника. Не успел – тут же получил на себе фол. Приходилось терпеть, бороться, быть физически сильным, и неважно какой ты комплекции. Защитники там как на подбор – рослые, мощные. Против них нужно крепко стоять на ногах. Иначе задавят.
– Чем удивил именитый ирландский тренер Богемианса Стивен Кенни?
– Это действительно профессионал своего дела. Он умел донести до нас свои пожелания и видение футбола. Старались играть в прогрессивный футбол, с контролем атак и поиском наиболее выгодных позиций для их завершения. Использовали также быстрые фланги, где играли техничные полузащитники.
– Вспомните свои первые голы на взрослом профессиональном уровне.
– Опять же, вспомнить досконально в каком матче они забивались, я не смогу. Скажу, что забивал в обычном своем стиле. Врывался на скорости в свободную зону, по пути обыгрывал нескольких защитников. Ну а потом – удар в дальний от вратаря угол.
– Ирландские болельщики выдерживали конкуренцию на фоне английских?
– Атмосфера там царит просто невероятная. Помню свою первую игру за Богемианс еще во время просмотра. Это был товарищеский матч против английского Тоттенхэма. Собрался практически полный стадион. Чудесная просто атмосфера. Все, как в Англии. Много болельщиков, почти все в клубных цветах. Что там говорить, у британцев так заведено. Это традиции.
– Существовало ли для Богемианс такое понятие, как «дерби», с кем было самое принципиальное противостояние?
– В Дублине несколько таких принципиальных дуэлей. Но самое активное, пожалуй, против соседей из Шамрок Роверс.
– Для таких матчей нужен хороший заряд. А руководители когда-нибудь заходили в раздевалку, чтобы простимулировать команду перед игрой?
– Такого не практиковалось. Заходили, конечно. Но уже после матча. В зависимости от результата — или поблагодарить, или поддержать ребят. Это если говорить о домашних матчах. На выезде такого не было. В основном все решал тренер.
– Интересно, как же выглядят в Ирландии выезды? Говорят, в провинции там с инфраструктурой, мягко говоря, не очень…
– Чувствовалась разница, не скроешь. Отъезжаешь от столицы, и уже совсем другой уровень. Попадались и недостроенные стадионы. Помню один такой. Видно ведь, что по итогу должен был получиться симпатичный проект. А на деле… Трибуны в некоторых местах – только основание залито. Раздевалки тоже не лучше – чуть ли не без дверей. В общем, приходилось подстраиваться.
– В 18 лет случился ваш дебют в еврокубках, и тут же Богемианс «выносит» со счетом 3:0 белорусский БАТЭ.
– Впечатления осталось только положительные. В том числе, и о самом БАТЭ. У них тогда была довольно молодая команда. Игроки быстрые, сильные. Нам пришлось хорошо потрудиться, чтобы добиться такой победы.
– Как раз читаю статистику ответного матча в Ирландии: стадион
Далимаунт Парк, вместимость – 8 тысяч, на игре присутствует – 10 тысяч человек. Полнейший аншлаг…
– Действительно, под завязку забивался стадион. Насколько помню, одна трибуна у них была со стоячими местами. Отсюда и такие цифры.
– Если с БАТЭ все сложилось удачно, то дальше был Русенборг, который дважды обыграл вашу команду. Сказался превосходящий опыт норвежцев в еврокубках?
– Не только опыт. Команда у них была рангом выше. Другой уровень подготовки, индивидуальная готовность очень сильная. Помнится, очень впечатлил стадион в Русенборге. Я впервые вышел играть на такую арену, хотя она была заполнена процентов на 30-40. По ходу матча было у меня там пару неплохих моментов. Будь я тогда поопытнее, обязательно бы их реализовал.
– В том сезоне Богемианс стали вице-чемпионами Ирландии. Медаль сохранилась?
– Не доиграл я, к сожалению, до медали. За 2 месяца до конца чемпионата закончилась аренда, и пришлось вернуться в Англию.
«Сын Брайана Клафа не оставил меня в Дерби Каунти»
– После четырех лет в Британии, не было ли возможности остаться?
– Одного желания, к сожалению, было мало. Все дело в бюрократических проволочках. Мне уже было 19 лет, ученическая виза заканчивалась, нужна была рабочая. Пришлось в итоге искать другие варианты, и из Англии уехать.
– Тогда-то и появился вариант со Сконто?
– Предложение поступило от президента латвийской федерации футбола и одновременно президента ФК Сконто Гунтиса Индриксонса. Еще в Англии в начале двухтысячных меня с ним познакомил Марьян Пахарь. Индриксонс уже тогда звал меня в Сконто, предлагал хорошие перспективы в своем клубе. Я решил подождать до последнего, из Англии не уезжать. Потом настал момент, когда вариантов остаться уже не было. Поступил звонок и приглашение от Гунтиса приехать в Сконто. Он сказал: делай, то, что умеешь, я во всем тебя поддержу. В итоге, все, что он тогда обещал, было выполнено.
– Это были времена яркого подъема латвийского футбола. В чем, по-вашему, секрет футбольного феномена этой небольшой страны?
– Прежде всего, это правильное понятие и видение футбола со стороны тогдашнего главного тренера Александра Старкова. Много лет он вел этих игроков и эту команду, которая впоследствии вышла на чемпионат Европы. Костяк ее составляли футболисты, выступавшие в Сконто. Они играли очень сплоченно, прекрасно понимали друг друга на поле и полностью отдавались игре. Поэтому секрет успешного выступления – во взаимопонимании тренера и команды. Ну и, конечно, не обошлось без удачного стечения обстоятельств.
– Ощущалось, что Сконто – это гранд латвийского чемпионата?
– Еще как! Куда бы ни приезжали, все к нам относились с большим уважением, а к игре подходили с большой ответственностью. Мы были лидерами и фаворитами чемпионской гонки. Внимание команде всегда уделяли достойное.
– В чем секрет того, что Сконто, доминируя на внутренней арене, умудрялся успешно выступать и на международном уровне. Все-таки, будем откровенны, чемпионат Латвии далеко не самый сильный…
– Сила чемпионата в данном случае не так уж и важна была. Все зависело от стремления игроков. А оно просто зашкаливало. Мы никогда не останавливались на достигнутом. Везде стремились добиваться побед. В Сконто всегда был хороший подбор футболистов. Просто так в команду было не попасть.
– И вы – не исключение. В первом же полугодии удалось забить 9 мячей.
– Было дело. Я играл чистого левого полузащитника. Работал, что называется, от штрафной до штрафной.
– Были ли команды, которые могли составить Сконто реальную конкуренцию в чемпионате?
– И не одна. С нами всегда достойно конкурировали лиепайский Металлург и Вентспилс. Тяжелые игры были с этими командами. Они тоже боролись за чемпионство, при этом имея очень боеспособные коллективы.
– Расскажите, как получился вариант с арендой в английский Дерби Каунти?
– Снова хорошо сработали агенты. Они приехали в Латвию, посмотрели несколько игр Сконто с моим участием, и предложили попробовать себя в других клубах. Я согласился, уже вскоре получил приглашение приехать на просмотр в Дерби Каунти. Там мне сразу понравилась работа главного тренера. Буквально через неделю после приезда я уже выходил на свою первую игру. К сожалению, адаптироваться к этому чемпионату я не успел. Слишком стремительно все происходило. На одной неделе в субботу я играл за Сконто в чемпионате Латвии. Это было в Даугавпилсе, на непонятном поле, больше похожем на картофельное, где мяч можно было вести разве что коленями, да еще и против невесть какого соперника. А уже через неделю я выхожу на первый матч в Чемпионшипе против Донкастера, на стадион, где 33 тысячи болельщиков. Я еще не успел морально переключиться и сделать этот переход. Нужно было чуть больше времени на адаптацию. Тренер этого, видимо, не разглядел и сразу бросил меня «под пули». Со своей неопытностью в итоге я просто перегорел. Мы очень серьезно готовились к игре. Но я, по правде говоря, оказался не готов к такому рвению со стороны соперника.
– Мне кажется, что Чемпионшип по своему уровню вполне может конкурировать со многими европейскими лигами.
– Абсолютно согласен. Скажу больше: первая десятка этого чемпионата показывает отличный современный футбол. Они прекрасно держат мяч и стараются играть в комбинационный футбол. Очень высокий уровень подготовки у команд.
– Я помню в команде тогда играл Робби Сэвидж, футболист сборной Уэльса, ныне – известный комментатор, звезда соцсетей. Он и тогда был таким же дерзким в своих комментариях?
– Он всегда таким был. Себе не изменял. В раздевалке всегда веселый, откалывал шутки, да и вообще безбашенные вещи вытворял. С ним было весело.
– Почему Дерби в то время шел во второй половине таблицы Чемпионшипа, неужели он был настолько слабее остальных?
– Я бы не сказал, что он был слабее. Скорее просто не могли найти свою игру. В команде было собрано очень много разноплановых игроков – нужно было выполнять задачу вернуться в Премьер-лигу. Отсюда, видимо, и недопонимание между партнерами и тренерами. Хотели все сделать быстро. А быстро не получилось.
– Вас приглашал Пол Джюэлл, а затем до конца дорабатывал Найджел Клаф…
– Клаф пришел в команду зимой, после увольнения Джюэлла. И поменял все в команде кардинально. Решил, что у него в команде будут играть только местные футболисты. Остальные ему не нужны. В итоге, большинству легионеров пришлось искать себе новые клубы. Не могу судить, правильное ли это решение. Такое было у него видение. В этом он видел выход из сложившейся ситуации. Но поскольку опять продолжалась вся эта спешка, в Премьер-лигу у них выйти так и не получилось.
«Очень нравилось работать с Анатолием Демьяненко»
– В 2011 году состоялся ваш переход в узбекский клуб Насаф. Долго раздумывали над таким шагом?
– На тот момент я был готов к любой смене обстановки. В Сконто я уже находился 8 лет. Хотелось что-то поменять, попробовать себя где-то еще. К тому же Насаф тогда принял Анатолий Демьяненко. Это вдвойне подогревало интерес. Согласился сразу, почти не раздумываю. Я провел там несколько хороших лет. Много удалось добиться. Поездил по разным странам. Это незабываемый опыт.
– А как к легионерам относились узбеки?
– Поначалу они не знали, чего от нас ожидать. Но когда мы начали показывать хороший футбол, выигрывать матчи, особенно в Кубке Азии, где выносили одну команду за другой, отношение сразу стало другим. У клуба был замечательный президент, который действительно любил футбол. Ему удалось собрать крепкий, надежный коллектив. Мы понимали, что перед нами стоят только максимальные задачи. Старались их все выполнять.
– Как вам удавалось переживать эти долгие выезды, ведь в Латвии расстояния были совершенно другими?
– У меня с самого детства были сплошные переезды, дороги. К этому привыкаешь. Это остается в подсознании, и ты уже на многое просто не обращаешь внимания. Воспринимаешь как должное. Думаешь только об игре. Да и узнать другую страну тоже очень интересно. Самый тяжелый переезд, помню, был в Йемен. Летели 33 часа, с несколькими пересадками. По 7-8 часов проводили в аэропорту. Спали на железных скамейках. И все это в жаре, духоте и высокой влажности. Очень тяжело было. А чартер заказать было нельзя – запрещало правительство. В стране была нестабильная ситуация.
– Азиатский футбол в стереотипах – это ужасное судейство, запредельные договорные игры, какой-то «грязный футбол». Что-то подобное ощущалось?
– Я бы не сказал, что все было именно так. По крайней мере, футбол грязным точно было не назвать. Судейство тоже в основном не вызывало нареканий. Были, правда, некоторые матчи в чемпионате Узбекистана, где решения судьи приводили в изумление. Когда ты не добиваешься положительного результата, всегда кажется, что виноват кто-то другой.
– И тем не менее, именно вашему клубу единственному в истории Узбекистана покорился международный Кубок, и это при наличии Пахтакора и Бунедкора. Почему именно Насаф поднялся на такой уровень?
– Прежде всего, это большая заслуга президента клуба. Он очень хотел, чтобы Насаф процветал и добивался больших успехов. После игры всегда заходил к нам в раздевалку. Хвалил, поддерживал, говорил много позитивных слов. Ну и ко всему прочему, как я уже говорил, свою роль сыграл прекрасно подобранный коллектив.
– Вспомните, какой в работе Анатолий Демьяненко?
– Работать с ним очень понравилось. Он мог правильно прочувствовать состояние команды, о чем думают игроки. Когда было нужно, мог подбодрить или дать паузу, чтобы футболисты немного расслабились и не перегружались. Очень грамотно подходил к своей работе. Много позитивных воспоминаний с ним связано. Это один из лучших тренеров, с которым приходилось работать.
– Вам удалось поиграть в составе одного из лидеров чемпионата Эстонии Транса (Нарва). Сильно ли отличается эстонский футбол от латвийского?
– Принципиальных отличий я не заметил. Многие команды играют примерно на одинаковом уровне. Все-таки, страны соседние, многое схоже. Хотя, когда латвийские клубы играли с эстонскими, чаще всего побеждали первые. Если основываться на этих результатах, наверное, футбол в Латвии немного сильнее.
– А что заставило покинуть Насаф?
– У меня закончился контракт. Агент пообещал найти более выгодное предложение. Заверил меня, мол, ничего плохого не случится, если я покину клуб. Но на деле все оказалось не так. Я сожалею, что ушел из Насафа.
– Футбольный клуб Арарат — это уже была скорее вывеска прежних заслуг, ведь по большей части он шел в аутсайдерах…
– Тогда они хотели вернуть клубу былое величие. Но в итоге ничего не вышло. Не так все это быстро происходит. Когда команда на протяжении нескольких лет переживает тяжелые времена и приходят амбициозные люди, обещающие чуть ли не за полгода вывести ее на новый уровень, это по меньшей мере очень тяжело. Практически невозможно.
– Чем запомнился самый насыщенный в Европе легионерами чемпионат Кипра?
– Это была первая лига местного чемпионата. Я тогда искал себя, как игрока, хотел выступать в нормальном клубе. Только все никак не получалось. То ли разъезды мои частые сказывались, то ли просто не мог прижиться к какому-то одному клубу. Ну и на Кипре возникла та же ситуация, что и в предыдущих моих командах — задержка зарплат и премиальных. Невозможно было по 2-3 месяца просто сидеть без денег. Был на Кипре, конечно же, и свой позитив. Сами понимаете: солнце, море, хорошая погода. Но, нужно было двигаться дальше.
«В «сборную Переплеткина» приглашу Ле Тиссье, Бриджа, Кэрролла, Геворкяна и друзей по сборной Латвии»
– Расскажите тогда о клубе Карамба/Динамо.
– Когда приглашали, рассказывали про многообещающий проект: все будет на высоком уровне, на порядок лучше, чем в остальных клубах. Поверил. Начал играть, старался изо всех сил, чтобы помочь команде выйти в высшую лигу. Забивал, отдавал голевые передачи. Удалось тогда отличиться больше 20 раз. Впрочем, это даже не так принципиально. Главное, что по окончанию сезона, когда задача была выполнена, без всяких объяснений со мной решили прервать отношения. До сих пор гадаю, почему это было сделано.
– Слышал, вы сейчас помогали возродить славу Сконто после его вылета в Первую лигу по околофутбольным, финансовым причинам?
– Да, были такие попытки. Найти себе новый клуб не мог — почему-то, куда ни обращался, везде слышал отказ. Не знаю, может быть, их смущал мой возраст, боялись, что не потяну. Непонятные, одним словом, отговорки звучали. А потом я узнавал, что клуб подписывает игрока практически того же возраста, что и я.
Ну а Сконто переживал очень тяжелые финансовые времена. Из-за финансового кризиса их понизили в классе, отправили в Первую лигу. Костяк команды, естественно, разошелся. Исполняющий обязанности главного тренера Виктор Мороз, с которым мы играли вместе, позвонил и попросил о помощи. Стояла задача вывести Сконто на прежний уровень. Постепенно, небольшими шажками мы к этому шли – чем могли, помогали клубу. Ребята там в составе, в основном, молодые. Для них играть в Первой лиге — хороший опыт. Моя задача, собственно, и состояла в том, чтобы помогать Виктору готовить их ко взрослому футболу. Но если бы все зависело только от футболистов… Мы хорошо шли, но денег у клуба не нашлось, и такой гранд, как Сконто, просто исчез.
С 2016 года я стал играть за Елгаву. Хорошая команда, выигрывали серебряные медали и Кубок. Мне нравится вот так играть, помогать молодежи.
– Звучит, как начало тренерской карьеры…
– Именно так. Я учусь в латвийской футбольной федерации для получения тренерской лицензии. Уйти из футбола тяжело. Я всю жизнь провел в этом спорте. Это как наркотик для меня — не могу без него жить. Чем бы я ни занимался, все дороги приводят меня к футболу. Хотя с игровой карьерой все равно не хочу заканчивать. Пускай и понимаю, что это события не за горами. Сил и желания у меня — целый вагон. Сейчас играю и каждый матч отдаюсь на 100 процентов. Ну а тренерские курсы — это больше для собственного развития, так сказать на перспективу.
– С украинским футболом еще как-то пересекались?
– Были только разговоры. Вроде как мной интересовались Черноморец и Металлист. Мне такие варианты были бы очень интересными, но переход не состоялся. По сборным – Мемориал Лобановского, были какие-то еще пересечения. В родном городе поиграть хотелось. Слышал, сейчас Металлист возрождается. Желаю ребятам успеха.
— Ваш самый любимый и памятный гол.
— Это был финал Кубка Азии против Эль-Кувейта. Я тогда забил победный гол пяткой с передачи Артура Геворкяна. Этот гол и самый памятный, и самый красивый. Особенно, если вспомнить ту чудесную атмосферу, церемонию награждения, когда понимаешь, что в твоей жизни преодолен определенный рубеж.
— Самая красивая медаль в вашей футбольной коллекции.
— Все тот же турнир — медаль за Кубок Азии.
— Самый необычный приз или подарок.
— Это было в составе Сконто в 2009 году. Мы отравились в Туркмению на турнир президента. Заняли там второе место, не сумев обыграть местную команду. Как лучший полузащитник турнира в качестве приза мне вручили ковер. Потом на границе меня засыпали вопросами: откуда, зачем везешь? Пришлось вместе с главным тренером объяснять пограничниками, что это подарок. Кажется, этот ковер до сих пор лежит у меня дома.
— Самый крутой футболист, с которым доводилось играть в одной команде.
— Пожалуй что Андрей Канчельскис. Все-таки ему удалось поиграть за Манчестер Юнайтед. Хотя и в Дерби Каунти было немало сильных игроков.
— Самый веселый футболист.
— Робби Сэвидж. Простой, непредсказуемый, ничего ему нельзя было противопоставить. В раздевалке с ним было не соскучиться!
— Самый атмосферный стадион, на котором приходилось играть.
— Прайд Парк в Дерби. 33 тысячи человек, полный стадион, все в бело-черных цветах. Незабываемо. Очень красиво было.
— Самый большой дар, который вам дала футбольная карьера.
— Благодаря футболу удалось посмотреть множество стран, разных культур, выучить несколько языков, познакомиться с разными интересными людьми.
— Под конец разговора рискнем составить сборную лучших футболистов, с которыми когда-либо играли в одной команде?
— Вратарь — североирландец Рой Кэрролл. Обладал очень сильными лидерскими качествами, мог грамотно завести команду, держать в напряжении, чтобы никто не расслаблялся. Ну и сэйвы он творил невероятные. В свое время он подавал надежды в МЮ, играл за Вест Хэм и Олимпиакос, а мы в Дерби пересекались.
Левый защитник — Уэйн Бридж. Игрок с головокружительной скоростью, огромным желанием. Всегда бесстрашно лез вперед и не боялся обыгрывать. Мое приятное воспоминание о Саутгемптоне.
Правый защитник — хотя мне приходилось играть с самим Даном Петреску – звездой Румынии и Челси, назову на этой позиции хорошо знакомого по сборной Латвии Оскара Кляву. Довольно неуступчивый и цепкий игрок.
Центральные защитники — Игорь Степанов (познакомился, когда он был в Арсенале, затем пересекались в сборной) и Каспар Горкш (почти 10 лет в Англии – КПР, Блэкпул, Рэдинг, Вулверхемптон).
Лучший «опорник» – снова партнер по сборной, Виталий Астафьев. Очень опытный, всегда был достаточно грамотным и квалифицированным «опорником».
Плеймейкер — Марьян Пахарь. Это имя говорит само о себе – легенда Саутгемптона и латвийского футбола, главный тренер нашей сборной.
Левым полузащитником назову себя, а то скучно просто футбол смотреть, когда такая компания собирается.
Правый полузащитник пусть будет Артур Геворкян. В Насафе его называли Король Артур.
Ну и два форварда: Марис Верпаковскис и Мэттью Ле Тиссье. Экс-игроки Динамо и Саутгемптона, сборных Латвии и Англии.
А ведь хорошая «сборная Переплеткина» получается, да?
Источник: Sportarena.ua
