Психологи сходятся во мнении, что умение терпеть является редчайшим качеством человека, но только по его достижении можно говорить о том, что он научился быть смиренно мудрым.

Кевин Гамейро не писал диссертацию по какой-либо дисциплине прикладных наук, и чаще всего подобные «корочки» не имеют никакого отношения к тому, что называют жизненной зрелостью. Карьерная поступь форварда Севильи, впрочем, буквально со всех сторон окружена грамотностью, профессиональным ростом и мудростью.

Голевые свершения в Лорьяне действительно можно считать отправной точкой к следующим успехам, однако лишь склонность к самопожертвованию сделали из него рассудительную личность. В ПСЖ у Карло Анчелотти поначалу француз считался основной опцией в атаке, но, когда катарский проект на Парк де Пренс начинал обрастать звездами первой величины, места для него не оказалось.

В Париже Гамейро забивал откровенно немного (23 гола за два сезона), но столь слабую эффективность впереди можно объяснить не просто собственной нерасторопностью. Все-таки сложно показывать солидный уровень игры там, где тебя рассматривают в качестве лишь какой-либо альтернативы.

В ситуации Кевина можно было надеяться, что он будет востребован где-то в другом месте, но того авторитета, открывающего любые двери при виде разрешения на работу, у него просто не было. Реактивный нападающий мог сразу стать титуларом в Севилье только в одном случае: если бы на пятнадцать дней раньше в столицу Андалусии не пожаловал Карлос Бакка.

В каком-то смысле Гамейро был даже обречен.

И вот как раз в моменты, когда все почести доставались бомбардиру Бакке, свою волю закалял француз. Регулярные выходы на замену, как правило, становились единственной возможностью о себе заявить. Получалось у него с переменным успехом, но каждый забитый мяч, даже будучи второстепенным по важности, становился очередным баллом для собственного вдохновения. Самолюбие низкорослого футболиста тешилось практически каждую встречу, но, в отличие от колумбийского партнера, его хватало минут на двадцать.

И весь парадокс в том, что у Гамейро не было гарантий на основу, когда он остался фактически единственным форвардом, и понятно, что шансов не прибавилось после дополнительной конкуренции в лице Фернандо Льоренте и Чиро Иммобиле. Дело в длиннющей скамейке запасных Нервиона и страстью Унаи Эмери к серьезной ротационной политике. Если бы кто-то начал забивать больше француза, то он бы и продолжал исполнять функции джокера.

Таковых, однако, не нашлось, и Кев принялся решать. Плотно внедрившись в командные схемы, игрок атаки за достаточно короткий срок стал важнейшим элементом андалусийцев, где вместе с Витоло и Эвером Банегой образовал трезубец, который в узких кругах называют GVB. Не так показательна статистика, являющаяся действительно солидной (26 мячей и 7 ассистов), сколько место, завоеванное в новейшей истории клуба. В XXI веке за Севилью больше Гамейро (64) забивали только Альваро Негредо (85), Луис Фабиано (106) и Фредерик Кануте (136).

Сегодня Кевин переживает период, когда проиграть сложнее, чем выиграть – особенно если под последним иметь в виду неприкосновенный статус в коллективе. К признанию футболист шел долго, иногда думая, что не придет вовсе, но трудности ведь никогда не приходят для разрушения, а для создания того, чем потом можно будет гордиться. В личной системе приоритетов, впрочем, для форварда остается сакральная высота – участие вместе со сборной Франции на домашнем чемпионате Европы. В противном случае, фраза «я сделал все, что мог» не будет восприниматься как отговорка.

Если компенсировать все старания текущими успехами, то можно пройти мимо, на первый взгляд, обычного. Черпать удовольствие из непрекращающейся гонки за место под солнцем действительно надо уметь, и, даже если твое второе «я» зовут борьбой, на подходах к третьему этапу профессиональной карьеры уже хочется быть просто востребованным. Это не значит, что далее не придется доказывать – просто иногда необходимо понимать, что все сделанное принесло свои дивиденды.

Говорят, тяжелые времена рождают лидеров. Но свое лидерство Кевин Гамейро заслужил выдающимся терпением.