Сайт Sport Arena и портал ЛІГА.net представляют первый материал спецпроекта об успешных спортсменах, которые стали видными политиками.
И когда в океан ввечеру
Погрузится небесное око,
Рыболовов из племени Кру
Паруса забредают далёко.
Николай Гумилев «Либерия».
Трое детей – многодетная семья? Увольте.
У Джорджа Веа было 15 братьев и сестер – а это сильно концептуально даже для Африки. Та как дома было не продохнуть, мальчик воспитывался у бабушки Эммы. У нее оставляли своих детей и другие родственники, и всего там находилось 14 ребятишек – по крайней мере, на одного меньше, чем у родителей. Родители относились к группе народов кру, и, как и всякие true kru, проживали в трущобах столичной Монровии. Официально эти трущобы именуются «Клара-Таун», но обычно их называют просто «Кру-Таун», что подчеркивает огромный вклад народности кру как в основание трущоб, так и в становление местной криминогенной среды.
В общем-то, детство Джорджа Веа прошло точно так же, как и у большинства спортсменов с Черного континента – многодетная семья, голод, нищета, кишечные инфекции, но все как-то на грани. Еды не то, чтобы не хватало – ее не было совсем. Выручал футбол. Сначала Оппонг (одно из его четырех имен, и только в Европе его начали называть другим из четырех имен – Джороджем), как и водится в Африке, играл с детьми трущоб то пакетом, набитым тряпками, то бычьим пузырем – футбольные мячи были редкостью. Но оказалось, что взрослые с удовольствием наблюдают за футбольными битвами детворы – и более того, с завидной частотой делают ставки. Тот, кто забирал банк, делился выигрышем и с футбольной командой. Таким образом, маленький Оппонг все свое свободное время изучал финты. Конечно, не для того, чтобы порадовать зрителей в лице нескольких полупьяных мужчин, держащих в руках помятые купюры, а дабы стать полезнее для команды и забивать больше голов. Все это вкупе означало процент со ставок, а на деньги можно было купить еду. Не только для себя – для всей семьи.
Замеченный тренером Панпи, молодой форвард быстро начал свое восхождение по либерийским футбольным клубам, название которых ничего не скажет даже болельщику футбола со стажем. Покорять Европу приехал в 22 года, триумфально пройдя просмотр в Монако. Арсен Венгер, возглавлявший в ту пору монегасков, казался потрясенным: «Я никогда не видел футболиста, обладавшего такой стартовой скоростью!» Веа (уже Джордж, а не Оппонг) действительно умел с ручника сразу же переключаться на пятую передачу. Многолетнее оттачивание техники в Монровии сделало свое дело – даже на сумасшедшей скорости он идеально контролировал мяч. Впоследствии нападающий стал выступать за ПСЖ, но, несмотря на свои успехи на футбольном поле, так и не стал в Париже по-настоящему своим. Будучи таким же по цвету кожи, как все остальные в Африке, в столице Франции либериец столкнулся с расизмом. Радикальные фанаты ПСЖ относились к политически правому лагерю, а Париж в то время буквально задыхался в сменявших друг друга волнах мигрантской преступности.
Болельщики парижан невзлюбили одного из лучших футболистов свой команды, демонстрировали ему с трибун свастику, поворачивались спиной к полю, когда Веа забивал голы («Черные» голы не считаются!»). Как истинный сын народа кру, Джордж Веа тоже имел гордость. Поэтому он не стал покупать в Париже дом, жил в отеле, и демонстративно общался с окружающими только несколькими фразами из английского, которые он постиг благодаря Гленну Ходдлу, английскому полузащитнику, осуществлявшему шефство над африканцем в Монако.
Однажды Веа решил себя побаловать. Купил роскошный белый «Мерседес» и не спеша начал движение по одному из центральных проспектов Парижа. Буквально через несколько минут он оказался в окружении полицейских автомобилей. Пока суть да дело, Джордж Веа узнал, что белый на крутой тачке в Париже – это уважаемый человек, а черный – наркокурьер. Это и стало последней каплей. Он решил уехать из Парижа.
Этот город к тому времени уже в печенках сидел.
В 1995 году, аккурат в год переезда в Милан, Джордж Веа стал первым (и на данный момент – последним) африканским футболистом, получившим «Золотой мяч». На следующий год в Либерии закончилась Гражданская война – только для того, чтобы еще через 4 года началась новая. Форвард никогда не забывал, кто он и откуда. На его доме в Милане выбита надпись «Coach Panpee» — подряхлевший тренер разрыдался, когда Веа показал ему эту фотографию. В Милане выяснилось, что Веа гораздо более известен, чем, собственно, сама Либерия, пребывающая в нищете и вечных муках войны. Сборная Либерии – откровенно слабая команда и многолетний неудачник даже в пределах африканского футбола, поэтому великому форварду пришлось тащить ее в одиночку. Прозвище сборной Либерии «Одинокие звезды» даже немного изменили – теперь ее называли «Одинокая звезда», подразумевая под всем этим, естественно, Веа. Именно, с ним, выходцем из трущоб Монровии, либерийская сборная приняла участие в двух Кубках африканских наций. Ни до, ни после Веа такого с либерийцами больше никогда не случалось.
Приезжая в страну, капитан национальной сборной прекрасно понимал, какая пропасть лежит между сытой Европой и нищей Либерией. Ему приходилось даже покупать амуницию и авиабилеты для национальной сборной – у футбольной федерации на эти приобретения элементарно не хватало денег. В девяностых годах он основал детскую футбольную школу в Монровии – ее уничтожили во время войны. Именно тогда Джордж Веа осознал, что открытие спортивных школ является прекрасным процессом, но никак не решением проблемы в виде пучины хаоса, в которой оказалась его страна. Кроме всего прочего, в Милане перед ним постоянно маячил Сильвио Берлускони, и во время визита президента клуба на тренировочную базу Веа часто разговаривал с ним о политике.
Его базисные политические принципы окончательно сформировались во время окончательного ухода из футбола в 2003 году. В Либерии его популярность зашкаливала: жители страны обязательно давали своим детям одно из четырех имен Веа – Джордж, Манне, Оппонг или Аусман. Веа понял – он хочет стать президентом и возглавить свой народ. В качестве девиза он выбрал крылатую фразу «Нас привела сюда любовь к свободе!», в качестве кредо – борьбу с социальным неравенством, а в качестве политического пристанища – партию «Конгресс за демократические перемены», созданную специально «под Веа» к президентским выборам в Либерии-2005. Экс-футболист ездил по всей стране с внушающими уважение выступлениями. Он предлагал амнистировать всех участников боевых действий, поскольку верил, что каждый человек имеет право на второй шанс; говорил, что его правительство будет обязательно заниматься проблемами детей, особенно проблемой детской проституции, которая в Либерии стоит особенно остро. Когда на телеканале Clar TV и на радио King FM (обе медийные структуры созданы самим Веа) его спрашивали, что он хочет дать народу в первую очередь, «Мистер Джордж» — так теперь его называли повсюду, отвечал: «Самое элементарное. Электричество, образование и дороги».
После первого тура выборов он лидировал с 28% голосов, но во втором туре неожиданно уступил Элен «Железной леди» Джонсон-Серлиф, ставшей первой женщиной-президентом африканской страны. Штаб Джонсон-Серлиф поддерживался странами Европы и Северной Америки, тронутыми возможностью видеть на посту президента Либерии не мужчину. Кроме всего прочего, Джонсон-Серлиф умело играла на слабостях Веа – например, на отсутствии у него образования и политического опыта. «Железная леди» и прежде проворачивала подобные трюки с дискредитирующей кампанией – например, в 2003 году она умудрилась сбросить с трона в своей партии («Партия единства») и ее лидера Чарльза Тейлора, одного из самых влиятельных полевых командиров Западной Африки, и, по совместительству, президента Либерии.
И это при том, что на выборах 1997 года Тейлор набрал 75% голосов, а Джонсон-Серлиф – только 10%!
Штаб Веа запросил проверку бюллетеней, но она ничего не дала. Сам «Мистер Джордж» прокомментировал слова Джонсон-Серлиф, заявив, что ему действительно не хватает ни опыта, ни политического искусства. Поэтому он закончил школу, поступил в Флоридский колледж, а «Конгресс за демократические перемены» стал единственной реально действующей оппозицией в Либерии – своеобразной одинокой звездой на политическом небосклоне. Элен Джонсон-Серлиф получила Нобелевскую премию мира, которую, как известно, в последнее время присуждают либо за пол, либо за сексуальную ориентацию. Веа в то же время старательно учился и в качестве Посла доброй воли UNICEF объездил в мир. Приехал обратно в Либерию и понял – тут хуже всего. Все родственники «Железной леди» перебрались в США, в стране царили разруха и Эбола, Джонсон-Серлиф пошла на второй срок, а так как дольше двух сроков править в Либерии нельзя, то Веа понял – его шанс наступит в 2017 году.
Еще в 2014 году Веа стал баллотироваться в национальный Сенат от Монровии. Дополнительную подоплеку его выдвижению придавал тот факт, что соперником «Мистера Джорджа» являлся Роберт Серлиф, глава Национальной нефтяной компании Либерии и сын Элен Джонсон-Серлиф. Газеты Монровии графически оформляли их противостояние как футбольный матч. Роберт Серлиф пытался пойти по стопам матери и очернить оппонента, но вся страна уже знала Джорджа Веа не только как прекрасного спортсмена, но и как человека, всерьез помогающего детям. На выборах в Сенат экс-футболист набрал 78% голосов. «Победа с крупным счетом!» — с такими шапками вышла на следующий день национальная пресса. А через два года рейтинги показали, что Веа является фаворитом и президентской гонки-2017. Более того, избиратели, недовольные бездействующим правлением «Железной леди», всерьез предлагали ей уйти подать в отставку в пользу Веа.
В ноябре 2016 года один из национальных каналов (не Clar TV) пригласил Джорджа Веа для беседы в прямом эфире и расстелил перед ним специальную ковровую дорожку – так делают, когда встречают глав государств. «Мистер Джордж…» — по устоявшейся привычке начала было ведущая, но уже поднаторевший в политике Веа поправил ее.
«Сенатор Джордж», — сказал он с улыбкой.
И скосившись на ковер, добавил: «И пока еще не президент».
Источник: Sportarena.ua
