Политика Зиданов, не Павонов. Что несет для АПЛ Brexit

Выход из Европейского Союза одного из его старожилов все ближе. За соответствующий законопроект уже проголосовал британский парламент, он одобрен обеими его палатами, даже Елизавета II поставила под ним свою подпись. Разумеется, важнейшее за несколько десятилетий событие во внешней политике Великобритании затронет все сферы британской жизни, в том числе и спорт. Изменения ждут и Английскую Премьер-лигу.

С момента появления Премьер-лиги до сих пор у англичан не было проблем с трансферами игроков из стран-членов ЕС. Но Брексит делает Евросоюз хоть и близким, но чужим объединением – и кадровые отношения с ним теперь будут теми же, что и с Аргентиной (Албанией, Австралией, Афганистаном). По нормам АПЛ, чопорным, как все английское, каждый новичок чемпионата, чтобы получить разрешение на работу, должен сыграть за свою сборную столько матчей:

Когда на всех участников Евросоюза норма не распространялась, Ньюкасл с Суонси преспокойно собирали иностранные колонии, большая часть которых так и не сыграла за сборную ни разу. Теперь же перед англичанами растет угроза лишиться персонажей, которые приехали в Англию ноунеймами и достигли на острове славы.

Н’Голо Канте. Рияд Марез. Давид де Хеа. Английский футбол как раз и любят за истории персонажей, которые стали мировыми звездами на Альбионе, а не были заезжими звездами. Не говоря о том, что многие сборники и звезды других лиг как раз и не могли продемонстрировать в АПЛ свой потенциал, испытывая проблемы с адаптацией. Премьер-лига рискует сильно обеднеть без историй вроде «до 25 лет играл в низших лигах Испании, в первом же сезоне АПЛ вошел в пятерку лучших бомбардиров».

Правда, из этого правила есть лазейка (вообще, любой профессиональный юрист легко объяснит, что из каждой проблемы Брексита есть лазейки, дело только в их «ширине»). Клуб имеет право попросить выдать разрешение на работу для футболиста, играющего за слабую сборную или не играющую за нее вообще, в качестве аргумента приводя «исключительный талант». Проще говоря, он требует у чиновников исключения – для условной суперзвезды в слабой сборной, для несправедливо игнорируемого таланта, для не играющего за национальную команду по неспортивным причинам и т.д.

Иногда эти исключения делают: к примеру, Никола Калинич стал игроком Блэкберна после двух матчей за сборную Хорватии, один из которых был товарищеским. Но, на самом деле, рассчитывать на множество таких исключений вряд ли придется. Та же Хорватия вошла в Евросоюз в 2013-м, и много представителей этой, более чем футбольной страны, вы помните на Альбионе? До этого события англичане могли свободно подписывать только хорватов из других лиг Евросоюза, которые уже состоялись и как игроки сборных. Проще говоря, раньше АПЛ могла пригласить только Давора Шукера из Реала, теперь же Лестер спокойно покупает в Риеке Андрея Крамарича.

С другой стороны: а не лучше ли, собственно, будет, если клубы лишатся возможности везти сомнительных легионеров? На одного Мичу/Канте приходится десять второсортных испанцев/французов, которые реально мешают развитию талантов. Многие британские игроки показывают выдающийся потенциал в юниорском возрасте, но сидят в запасе даже аутсайдеров лиги, потому что в основе играют лучше готовые прямо сейчас легионеры. Тренеры АПЛ в силу специфики лиги не имеют времени для работы на длинной дистанции, вынуждены бросать все силы на достижение сиюминутного результата – как следствие, у англичан просто нет возможности раскрыться в своей лиге.

Положение о трансферах запрещает переходы игроков, не достигших 18 лет, за исключением сделок внутри ЕС. Перестав быть членом ЕС, Великобритания лишается возможности приглашать юниоров. А ведь ранее ей удавалось переманивать на Альбион таких талантов, как Фабрегас и Погба. Это, кстати, одна футбольная частность на фоне миллиона нефутбольных: отгородившись от остальной Европы, Великобритания сама с юридической точки признала себя далекой чужбиной, границу с которой пересечь очень тяжело.

Несовершеннолетний игрок не может переехать в другую страну сам. Конечно же, он может перебраться туда с семьей, если право на это получит мама и/или папа. Но задумайтесь: какие шансы были бы получить право работать в Англии у родителей Поля Погба? Семьи гвинейцев из Гавра с несовершеннолетним ребенком? Любая страна, отсекая поток мигрантов, отказывается в том числе и от нового Стива Джобса (отец основателя Apple приехал в США из Сирии), не говоря о талантливых спортсменах.

Каждый клуб вправе опять-таки просить исключения у чиновников по каждому юниору, доказывать, что это исключительный талант и в будущем сокровище нации (учитывая юный возраст – вероятно, что и английской нации). И опять-таки, нет никаких гарантий, что это исключение будет сделано. Кроме того, одна из прелестей футбола в том и состоит, что невозможно предугадать, какой талант вырастет в звезду футбола, а какой закончит карьеру в 25. Челси не так давно добился исключения для одного юниора, привезя его из Бразилии в 17 лет. Звали его Лукас Пиазон, и сейчас на его счету больше аренд, чем матчей за Синих (пять против трех).

С другой стороны: может, и не нужно растить на английской земле чужих талантов. Каждая страна защищает не только свои рынки труда, но и свои системы образования. Английский юниор должен получить возможность для развития, а не уходить в Лигу 2, потому что его клуб уже купил условного Пиазона или Какута. 

Как известно, по текущему контракту АПЛ с телевидением клубы получат 5,14 миллиардов фунтов за три года. Все это здорово, но сами по себе фунты – лишь бумага, покупательная стоимость которой снизилась после Брексита. Если до исторического референдума за один фунт давали почти полтора доллара, то после него курс сразу упал до 1,3, а в последующее время – до 1,25.

Кроме денег, Англия не может предложить легионерам практически ничего – недаром множество латиноамериканцев предпочли английским клубам даже Китай, как только в нем начали много платить. Победы в еврокубках, привычная манера игры, комфортный климат – все это с гораздо большей вероятностью звезды футбола могут получить в других лигах. Что-то в Барсе и Реале, что-то в Лас-Пальмасе, но ничего из вышеперечисленного – в Ньюкасле или Бирмингеме. Английский чемпионат сам подсадил себя на денежную иглу и теперь от нее очень плотно зависит.

«Если лига станет менее привлекательной, телетрансляторы будут предлагать меньше денег за телеправа, доходы клубов упадут и это скажется на АПЛ. В этом-то и сокрыта главная опасность». Эти слова принадлежат Арсену Венгеру, и остается только догадываться, чего в них больше – искренних опасений за лигу либо же обиды, что в новых реалиях не удастся провернуть сделку а-ля «трансфер Фабрегаса/Бельерина в юношеском возрасте из Барселоны». 

С другой стороны: да сколько миллиардов в год должны получать англичане, чтобы наконец доходить хотя бы до полуфиналов ЛЧ?! Может, наоборот, чуть меньшее количество денег заставит их ценить и тратить с большим умом? Никакой катастрофы не произойдет, если Стоунз будет переходить из одного английского клуба в другой не за 47 миллионов фунтов, а за 27. А стремительного падения фунту не прогнозируют даже самые пессимистично настроенные экономисты.

«Чужой» не значит «враг», но не значит и «лучший». Замкнутость не равна глупости, но и не гарантирует большой ум. А защита своих активов может привести как к стагнации, так и к прогрессу. Англичане год назад затронули сложную, многослойную проблему – и неудивительно, что их голоса разделились почти пополам.