– Алло.
– Привет, это Брайан.
– О, здравствуй! Как ты?
– Мне предложили пост менеджера в Хартлипулс, и я не особо в восторге, но если ты в деле, то я рассмотрю его.
– Что?.. Алло! Алло!
Ответа не последовало, на том конце провода уже положили телефонную трубку.
– Дорогой, кто это был?
– Это был Брайан.
– Да?! Как у него дела?
– Понятия не имею. Но он предложил мне работать вместе.
Питер Тейлор потянулся за сигаретой. Ничего себе… Только что он выиграл Южную футбольную лигу, подписал с Бертон Альбион новый, улучшенный контракт, благо, условия для работы были более чем комфортными (ранее он полностью обновил тренерский персонал под себя), да и семья уже обжилась в бунгало в Ньютон Солней. И что ему предлагают? Хартлипулс?! О чем здесь думать вообще? Конечно, пребывание в Бертон Альбион не соответствовало амбициям Тейлора, но здесь он добился какого-никакого успеха, создал свою боевую команду, и переход в Хартлипулс, пускай тот с горем пополам и выступал в четвертом, профессиональном, дивизионе, вряд ли считался шагом вперед.
Но Питер Тейлор думал. Он знал всего одного человека, который, несмотря на всевозможную логичную и здравую аргументацию, мог бы заставить его пойти на такой рискованный шаг. И именно этот человек ему только что позвонил.
Это был Брайан Клаф. Тот самый сверхталантливый форвард, чьи перспективы в Миддлсбро так отчаянно отстаивал перед главным тренером Тейлор. Тот самый невероятно влюбленный в футбол человек, с которым Питер часами напролет обсуждал игру в Альберт Парке. В конце концов, его очень близкий друг, с которым он уже давненько не виделся.
Сигарета догорала. Так о чем здесь, собственно, думать? Конечно, Тейлор даст Брайану положительный ответ – вместе они не могут не добиться успеха. И неважно, в насколько убогом состоянии находится этот Хартлипулс. Или как его там.
На другом же конце провода аналогичную уверенность не излучали. Нет, безусловно, вместе они поднимут Хартлипулс, заявят о себе всей английской футбольной общественности, на Клафа впервые посмотрят как на перспективного тренера и, наконец, забудут о травме, не позволившей ему полностью раскрыться как футболисту. Но Клаф не мог знать, о чем сейчас думает Тейлор. Вместе они были идеальным тандемом, что наверняка осознавал и Питер, однако это не давало никаких гарантий на его согласие.
А ведь Клаф нуждался в Тейлоре, как никогда ранее. Пожалуй, даже больше сентября 1955 года, когда Питер привел 20-летнего, недавно вернувшегося из армии, Клафа к главному тренеру Дерби Каунти Харри Стореру. В Миддлсбро в Клафа не верили, считали его недостаточно сильным форвардом, и Тейлор попросту не мог смириться с этой несправедливостью. Феноменальная уверенность Брайана перед чужими воротами, его отличное владение обеими ногами и настоящее бомбардирское чутье – Тейлор отказывался верить, что эти характеристики в Боро никто не разглядел. В сентябре 1955-го он привел Брайана на матч Дерби Каунти, организовав своеобразное собеседование после игры в центральном круге.
Дерби, в виду финансовой ограниченности, так и не приобрел Клафа, но Брайан извлек для себя главный итог из этой встречи. «Харри, ты просто обязан подписать его», – Тейлор был чертовски убедителен. Более того, он был безусловным авторитетом в глазах старшего его на 30 лет Сторера – вместе они работали в Ковентри и, судя по всему, футбольная проницательность Питера произвела мощное впечатление на наставника. Сомнений не оставалось, Питер Тейлор очень хорошо разбирался в футболе, и хоть сам он был достаточно посредственным голкипером, в плане поиска талантливых игроков он дал бы фору кому угодно.
Вскоре Клаф забил под 200 голов за Миддлсбро, продолжил свое бомбардирское дело в Сандерленде, надел футболку национальной сборной Англии и наверняка дебютировал бы в высшем дивизионе страны, если бы не порванные кресты в 27 лет. Восстанавливаясь после травмы, Брайан предложил свои услуги уже возглавившему на тот момент Бертон Альбион Питеру, поработав на него немного скаутом. Не сложилось, опытный вингер Карл Тейлор, кандидатура Клафа, которого помнил и сам Питер времен выступлений за Миддлсбро, мало что показал в форме Бертона. В то же время трансферы непосредственно Питера оказывались безошибочными: тандем нападающих Стен Роуд – Ричи Баркер и по состоянию на 2017 год является лучшим в истории клуба. Фантастика.
Пока Тейлор докуривал сигарету, Клаф старался привести себя в порядок. С Питером он еще созвонится и предложит встречу в одной из гостиниц, где уже более подробно введет в курс дела. Но ему нужно было что-то сделать со своим внешним видом. 30-летний Брайан, закончивший карьеру, похоже, даже не на ее пике, еще и оставшийся без работы после краткосрочного тренерского опыта в молодежке Сандерленда – печальное зрелище, что только подтверждало зеркало в ванной комнате. Хартлипулс являл собой ужасную платформу для начинающего менеджера, но это была последняя соломинка для Клафа, за которую он мог зацепиться.
Брайану нужна была помощь. Ему нужен был друг, а также великолепный специалист, способный буквально найти иголку в стоге сена, если речь заходила о футбольных талантах. Ему нужен был Питер Тейлор.
В конце концов, если не вместе, то как еще они сперва привели бы Дерби Каунти к чемпионству Англии, а потом сделали бы Ноттингем Форест сильнейшим клубом Европы? Как еще они написали бы одни из самых популярных страниц в истории футбольного Туманного Альбиона? Уж точно не по отдельности.
*****
«Если хотите увидеть что-то хорошее в ближайшую субботу, посетите маленькое местечко под названием Хартлипулс. Вскоре оно перестанет быть маленьким».
В своем драматургическом подходе социолог Ирвинг Гоффман сравнивал взаимодействие людей с театральным действием: на сцене актеры формируют представление о себе, позволяя аудитории наделить их соответствующими социальными ролями и возложить на них те или иные ожидания. За кулисами тем временем идет подготовка актеров к собственному представлению, и эта часть остается закрытой для аудитории.
Питер Тейлор не любил появляться на сцене, он отдавал предпочтение пребыванию за кулисами. Возможно, сказался негативный опыт игры вратарем, когда Питер мог откровенно растеряться в матчах с повышенной ответственностью при мощном давлении трибун. Возможно, он просто был тем типом азартного игрока, который остается в тени, но обязательно побеждает. Даже во время скачек лошадей Питер старался держаться подальше от масс, тихо болея за проход своей ставки. В любом случае, Тейлор знал точно: несмотря на замечательное чувство юмора, игра на публике никоим образом не является его коньком.
Другое дело – Клаф. То, что Брайан способен повести за собой публику, заставить ее последовать за ним куда угодно благодаря харизме и чрезвычайному напору правильно подобранных слов, Тейлор понял еще в Миддлсбро. Те самые прогулки по Альберт Парку, закрытые беседы во время поездок на выездные матчи, недаром их в шутку прозвали «сладкой парочкой» – футбольный потенциал Брайана, в том числе касаемо тренерской составляющей, Тейлор знал от и до. Клаф определенно умел преподнести себя, а его сотрудничество с прессой в начале работы в Хартлипулсе добавляла все больше и больше вистов в глазах Тейлора. «Какой у вас план на игру?» «Я собираюсь победить в эту субботу, затем в следующую. Потом вы вернетесь ко мне с аналогичным вопросом, и получите тот же ответ». Клаф преуспевал на сцене, заставляя аудиторию наделять его теми социальными ролями и ожиданиями, которые нужны были самому Брайану. Это не было игрой на публику. Это был контроль публики.
Черт, а ведь это придавало уверенности и Питеру – на некоторое время получалось даже забыть, в насколько непростой ситуации находился Хартлипулс, и что перед каждой гостевой пресс-конференцией Клаф, самый молодой менеджер Лиги, самостоятельно возил команду на стадион на автобусе.
Трансферные предложения Тейлора оказывались крайне точными. Чернокожий молодой центрбек Тони Пэрри? Да, на чужих стадионах ему придется нелегко, зато насколько он эффективен в отборе, при этом еще и может сыграть важную роль в поддержании благоприятной атмосферы в раздевалке, став любимцем местной публики. Голкипер Лес Грин, которого Тейлор привел в Бертон Альбион на замену самому себе? За игру у своих ворот отныне можно не беспокоиться. Ах да, еще этот самый настоящий клад, который был найден, что символично, не где-нибудь, а прямо у себя под носом…
«Закрой двери и не открывай их, пока мы не подпишем этого тощего правого вингера», – Питер Тейлор был категоричен, и у 16-летнего Джона Макговерна, по сути, не оставалось иного выбора. Клаф и Тейлор предлагали юному игроку молодежки Хартлипулса профессиональный контракт, а с вероятным запретом директора средней школы на игры, которые наверняка помешают учебе, уже разобрались – Брайан убедил его дать зеленый свет. Позже Макговерн был переведен на новую позицию. Тейлор предложил использовать Джона в центре поля, установки же Клафа помогли ему окончательно найти себя. Пробежав дважды вокруг углового флажка, с мячом и без, Макговерн признался Брайану, что без мяча двигаться было куда проще. «Что ж, почему бы тебе тогда не попробовать чаще отдавать пас по субботам?» Больше Макговерн мяч не передерживал, через много лет подняв свой второй Кубок европейских чемпионов в качестве капитана Ноттингем Форест.
*****
«Питер и Брайан являли собой дуэт, и хотя он назывался ассистентом, он определенно был больше этого», – Макговерн уже при подписании своего первого профессионального контракта понял, что официальный второй номер Тейлора, на самом деле, был формальностью. За два года тандем превратил Хартлипулс из клуба, пребывающего на дне профессионального футбола Англии, в реального претендента на выход в третий дивизион, куда он пробился в 1968-м с Тони Пэрри в ранге лучшего игрока команды в сезоне. Сделал это Хартлипул, убравший в том году букву «с» из своего названия, без Клафа и Тейлора – на тот момент они уже возглавляли Дерби Каунти из второго дивизиона.
Все то, что происходит за кулисами, там и остается, ведь так? Как оказалось, не совсем. К Клафу неоднократно приходили чиновники футбольных клубов, задаваясь вопросом о роли Тейлора – зарплату ведь Питер получал, а задачи, которые он выполнял, оставались для руководства загадкой. И Брайан, быть может, объяснил бы как можно подробнее значимость Тейлора для команды, но сам Питер не хотел разглагольствовать на эту тему. Тейлор не видел в этом особого смысла – уж что-что, а знать о рутинной скаутской работе, хотя спектр его обязанностей был шире, точно не обязательно. Это был его выбор. И этот выбор работал на все сто процентов.
Да и в самом деле, зачем кому-либо что-то объяснять или доказывать? Клаф был прекрасно осведомлен о роли Питера, понимал ее и Тейлор. Ну, неужели так важно, как в Дерби оказался Рой Макфарланд, талантливейший грамотный центрбек с прекрасной левой ногой? Разве так нужно знать, что в августе 1967-го Тейлор сидел на трибунах Торки Юнайтед, не отводя глаз от действий 19-летнего Макфарланда из Транмир Роверс?
– Вау.
– Что, настолько хорош?
– У него инстинкт убийцы, Брайан. И он храбрый, словно лев – это тот типаж, в котором нуждаешься, когда дела идут туго.
– Понял.
Пока Джим Моррисон четвертый месяц подряд просил зажечь свой огонь, выпустив дебютный альбом, Рой зажег огонь в глазах Тейлора. В следующую пятницу Транмир Роверс играл дома против Рэдинга, и Питер отправился туда с Клафом. Предварительно Тейлор позвонил менеджеру Роверс Дэйву Расселу, сообщив, что они заинтересованы в приобретении правого хавбека Джона Кинга. Рассел не купился – он прекрасно понимал, зачем к нему едут из Дерби. Между ними предстоял второй раунд, ведь наставник Роверс собирался продать Макфарланда как можно дороже.
Когда переговоры дошли уже до 24 тысяч фунтов, Клаф решил сделать звонок руководству. Не выходя из офиса Рассела, он умолял владельца Дерби Сэма Лонгсона дать добро хотя бы на эту сумму – менеджер Роверс, видя с какими усилиями Брайан пытался выбить трансфер у своего клуба, больше не поднимал ставку, согласившись на 24 тысячи. Одного только не знал Рассел: Клаф в этот момент звонил в собственный пустующий кабинет в Дерби. Руководство Баранов и близко не подозревало о планах тренерского тандема на центрбека.
Справившись с первой миссией, Клаф и Тейлор (в сопровождении Рассела) отправились к дому семьи Макфарландов. Брайану и Питеру нужно было действовать быстро: с наставником Роверс они-то договорились, но интерес со стороны местных Ливерпуля или Эвертона к Рою, еще и ярому фанату Красных, никто не отменял. Игрок попросил дать ему выходные на раздумья, но Клаф и Тейлор не собирались уезжать без подписанного контракта. Рассказав все, что только можно было о Дерби и о своих планах на развитие этого клуба, они ждали ответ.
Кто ставил подпись Макфарланда внизу контракта – он сам или державший его за руку Тейлор, – Рой так и не понял. Питер не отпускал игрока, пока не заполучил его в свою команду. И только после подписи он, как ни в чем не бывало, поблагодарил родителей новоиспеченного центрбека Дерби, покинув с Клафом их дом.
Спустя четыре года Макфарланд дебютировал за национальную сборную Англии.
Так что, руководству действительно необходимо было знать подобные нюансы? Или, возможно, стоило просто предоставить Тейлору спокойно выполнять свою работу?
Питер продолжал колесить по стране, находя нужных для Клафа игроков. Из Хартлипула они забрали Макговерна и Грина, спустя некоторое время приобрели и Пэрри. Последний, хоть и не провел много матчей за Дерби, помог сплотить футболистов в раздевалке, а также позволил спасти Хартлипул от банкротства – те 2,5 тысячи фунтов, которые Бараны уплатили за центрбека, Хартлипул потратил на выплату налогов.
Левый вингер Алан Хинтон пришел в клуб из Ноттингема, центрхава Арчи Геммилла Тейлор нашел в Престон Норт Энде, предупредив Клафа о том, что сработать необходимо на опережение, ведь на игрока с интересом посматривал чемпион страны Эвертон. Брайан приехал к Геммиллу ночью, но получил отказ. Утром, правда, Арчи уже не мог отказать Клафу – в конце концов, кто так ведет себя с гостем, который, как оказалось, провел эту ночь у него в гостиной, а на рассвете хвалил завтрак, приготовленный его женой? К трансферам Тейлора добавлял своих игроков, которых знал еще по молодежке Сандерленда, и сам Брайан, приведя в Дерби мощного центрфорварда, способного побороться и зацепиться за мяч буквально на любом участке поля, Джона О`Хейра, а также отличного центрбека, составившего сильнейшую связку с Макфарландом, Колина Тодда. Клаф не побоялся уплатить за него рекордные, как для защитника, деньги, подписав чек на сумму в 175 тысяч фунтов.
Так продолжалось и дальше. Вместе Клаф и Тейлор не теряли хватку, и их трансферы времен Ноттингем Форест, где они оказались во второй половине семидесятых, это в который раз подтверждали. Питера Шилтона, легендарного голкипера для Туманного Альбиона, Тейлор вел еще со времен его выступлений за молодежь Лестера, желая подписать его еще в Дерби. Гарри Бертлза, который стал лучшим игроком Форест в сезоне 1978/79, ознаменованном первой победой клуба в Европе, Тейлор и вовсе нашел в аматорском Лонг Итон Юнайтед. Гари Миллза, воспитанника Форест, тренерский тандем выпустил на поле официального матча первой команды в возрасте шестнадцати лет…
*****
– Подожди, ничего не говори. Тебе попросту нечего им сказать.
7 февраля 1973 года Тейлор удерживал за руку Клафа, на тот момент уже менеджера чемпионов Англии из Дерби, которые всего пару лет тому назад повысились в классе, отговаривая его от произношения каких бы то ни было пламенных речей перед овертаймом. Дерби летел 1:3 в Кубке против Тоттенхэма, но смог сравнять счет менее чем за пятнадцать минут до конца основного времени, и Тейлор отчетливо видел, как себя стоит повести наставнику.
Питер – приобретения, Брайан – развитие игроков. Хорошая комбинация, но на деле все было не столь однозначно. Да, к примеру, Тейлор и близко не умел завести подопечных так, как это удавалось Клафу, но в мотивации он все-таки кое-что понимал. Клаф доверился своему другу и остался сидеть на тренерской скамье, пока команда готовилась к дополнительному времени. Дерби победил 5:3, а финальную точку поставил замечательный бомбардир Кевин Гектор – один из немногих из состава Дерби образца 1967 года, кого Клаф и Тейлор оставили в команде.
Не одна «лишь» скаутская работа, не так ли?
Джон Робертсон был любимчиком Клафа в Ноттингеме. Умный, технически одаренный хавбек, своим умением просчитывать игру на несколько ходов вперед компенсировавший недостаточные скоростные данные – Клаф и Тейлор решили передвинуть его на фланг поближе к чужим воротам, где от Джона требовались отдельные рывки, но никак не ускорения на длинную дистанцию (в отличие от игры в центральной зоне, где изначально выступал Роберстон). И все бы ничего, но главная проблема заключалась в голове самого футболиста, пока летом 1976 года он не поменял свое отношение к делу. Питер Тейлор отвел Робертсона в сторону, задав ровно один вопрос: «Брайан и я считаем, что ты можешь играть… В чем же дело?» Роберстон обвинял всех, кого только можно было. Ответ Тейлора был прост: «Не-а, дружище, проблема в тебе. Посмотри на себя в зеркало».
30 мая 1979 года Роберстон отдал победную голевую передачу на Фрэнсиса Тревора в финале Кубка европейских чемпионов, спустя год он уже сам отметился голом, принеся команде второй Кубок. При каждой похвале Клафа Джон буквально парил на футбольном поле, но первый шаг на пути к реализации своего класса он сделал именно после разговора с Тейлором.
Оставаясь в тени, Питер помогал Клафу добиваться наивысших результатов. Джимми Гордон, с которым они пересеклись еще в Миддлсбро – да, он выполнял тренерскую работу исключительно на тренировках, помогая тандему в подготовке команды непосредственно на футбольном поле. Тейлор же реализовывал куда больший спектр функций. Взять тот же элемент психологического взвинчивания игроков в раздевалке. Клаф мог разорвать в пух и прах каждого в подтрибунном помещении, после чего приходил Тейлор, стараясь вести себя как можно спокойнее. Плохой коп – хороший коп. А что, если так и было задумано?
Как утверждал в беседе с Клафом журналист Барри Дэвис: «Я бы играл за тебя по двум причинам: потому что ты бы заставил меня поверить, словно я лучший футболист в мире, или потому что ты бы опустил меня до такой степени, что я бы поставил себе за цель доказать твою неправоту».
А что, если это срабатывало? Макговерн следовал за Клафом и Тейлором из Хартлипула в Дерби, являлся подопечным уже одного Клафа на протяжении тех 44 дней в Лидсе, наконец, перешел и в Ноттингем. Аналогичный путь, только без Хартлипула, проделал О`Хейр. Арчи Геммилл, который готов был послать куда подальше Брайана при их первой встречи, становился под руководством Клафа чемпионом и в Дерби, и в Ноттингеме.
Да и как здесь было не пойти: Клаф и Тейлор ставили яркую, интересную атакующую игру, с обильным количеством проникающих передач и активной позиционной работой футболистов. Возможно, Брайан-тренер воплощал то, что так и не раскрыл до конца Брайан-игрок. Обратите внимание на передвижения его подопечных в момент гола Робертсона в ворота Гамбурга в финале 1980 года. Левый защитник Фрэнк Грей благодаря своему смещению в центр полностью освободил фланг для Робертсона, однако, когда мяч оказался в ногах Джона, Грей уже открылся впереди по левому краю. При этом Робертсон располагал поддержкой и в полуфланге в лице Гарри Миллза, а там и в лице опустившегося несколько в глубину Гарри Бертлза. Безусловно, стоит отдать должное 11-му номеру Ноттингема, отлично оценившему ситуацию и, после передачи на Бертлза, мгновенно открывшемуся для обратного паса, причем так, чтобы через доли секунды еще и прицельно пробить по воротам – однако без поддержки партнеров Джон банально бы не вышел на позицию для удара.
С таким атакующим напором справиться было очень тяжело. Результативный розыгрыш углового, который позволил Дерби сделать счет 2:3 против Тоттенхэма в то самой кубковой встрече, продемонстрировал всю мощь команд Клафа и Тейлора. Арчи Геммилл, доказывающий рефери, что мяч попал в руку игрока Шпор, параллельно с этим выигранный подбор и начало второй волны атаки Дерби, заблокированный удар Макфарланда, еще один выигранный подбор и, наконец, точный выстрел Роджера Дэвиса в левый нижний угол – Питер был прав, когда останавливал Клафа: эта команда уже и так была на взводе, готовая добить оппонента в овертайме. Дэвиса, кстати, Тейлор привел в Дерби из Южной футбольной лиги.
*****
– Рой?
– Да.
– Все кончено.
Между Дерби и Ноттингемом у тандема была определенная пауза, подтвердившая переживания Клафа и Тейлора: по отдельности они бы никогда не достигли аналогичного успеха.
В Дерби Клаф и Тейлор активно подписывали новичков, не особо жалея при этом денег. Средства, если учитывать качество выступлений этих самых новобранцев, оказывались полностью оправданными, но тот факт, что Клаф и Тейлор банально игнорировали совет директоров и, в частности, владельца Сэма Лонгсона, не мог нравиться руководству. После возвращения в элиту английского футбола Бараны с ходу заняли четвертое место – шикарный результат, только вот из-за финансовых неурядиц (уж слишком много клубу пришлось потратить на контракт легендарного Дэйва Маккая, которого Клаф убедил продолжить карьеру и перейти к нему из Тоттенхэма), их отстранили на год от еврокубков. Несмотря на все аргументы Клафа и Тейлора по поводу перспективности этого проекта, руководство Дерби не желало выделять дополнительные средства – недоверие, перераставшее в ненависть, становилось взаимным.
Ко всему прочему, из-под контроля вышел и главный тренер. Брайан Клаф, параллельно с покорением чемпионата Англии, активно ругался с Доном Риви и его чрезвычайно грубым Лидсом, а также с Футбольной Ассоциацией, которая, по мнению Брайана, покрывала Риви и компанию. Благо, пестрых заголовков прессе Брайан предоставил с запасом. Последней каплей стал проигранный полуфинал Кубка европейских чемпионов Ювентусу, а именно реакция Клафа на несправедливое судейство в Турине. Брайан прямым текстом обвинил бригаду арбитров в заинтересованности конкретным исходом, отказавшись от послематчевых интервью. Плевать, что у наставника были на то основания, слова «ублюдки» и «мошенники» в одном предложении, вылетевшие из его уст, окончательно вывели из себя совет директоров Дерби.
Финальную точку, правда, поставил Питер Тейлор. Будучи взбешенным, после победы над Манчестер Юнайтед на выезде в октябре 1973 года, ухмылками Джека Киркланда, одного из членов совета директоров и главного лоббиста отставки Клафа и Тейлора, Питер инициировал то, к чему все уже давным-давно шло. Дерби и тренерский тандем разошлись официально.
Сыграл ключевую роль Тейлор и в еще одном моменте, связанном с их уходом из Дерби. После новости о расставании с Клафом на улицах Дерби стало откровенно неспокойно: болельщики, организовавшие кампанию протеста, были явно недовольны случившимся, к фанатам присоединились и футболисты. Дело набирало слишком мощный оборот, и когда игроки Дерби собрались в доме Клафа, дабы обсудить будущее, именно телефонный звонок Тейлора закончил бунт игроков. Тейлор принял правильное решение, и Рой Макфарланд, который разговаривал в тот момент с ним по телефону, это прекрасно понимал: продолжать бунт в раздевалке было недопустимо. Бывшие подопечные Клафа и Тейлора рисковали уже собственными карьерами.
Символично, но даже в этом событии Тейлор поучаствовал, по сути, за кулисами, находясь на другом конце провода у себя дома.
Уйдя из Дерби в разгар сезона, Брайан и Питер не собирались сидеть, сложа руки, и отозвались уже на первую возможность вновь вернуться к любимому делу. Правда, вернуться пришлось в третий дивизион – в Брайтон энд Хоув Альбион, состояние которого, возможно, было еще хуже состояния Хартлипулс в 1965-м. Персонаж Колина Фаррелла из «Семи Психопатов» хотел создать такой фильм, где после невероятно насыщенной первой половины с кучей перестрелок и прочих ярких моментов настоящего боевика главные герои попросту отошли бы в сторону, разговаривая друг с другом на протяжении всего остатка ленты. Брайану Клафу такой сценарий не пришелся бы по душе. Конечно, лучше синица в рукаве и хоть какое-то место работы, недаром он согласился на уговоры Питера обосноваться здесь, тем более что руководство было настроено очень решительно и давало полный карт-бланш тренерскому тандему, идя на попятную по всем пунктам, но, черт возьми, Клаф еще не сказал своего последнего слова. Как, собственно, и Тейлор, но у Питера не было той футбольной карьеры, которая могла бы быть у Брайана. Так что, вновь останавливаться на полпути?!
Клаф действительно старался и отдавал все свои силы Брайтону, неслучайно один из сотрудников стадиона застал Клафа, самостоятельно приводящего в порядок бутсы подопечных после первой выездной победы команды. В конце концов, трудные условия для Брайана, родившегося в семье не меньшей, чем Тейлоры (у Питера было семеро братьев и сестер, с одной из них он делил кровать на чердаке, ведь спать больше было негде), да и учитывая опыт работы в Хартлипулс, не являлись проблемой. Но вскоре он окончательно потерял интерес к проекту, летая на различные развлекательные мероприятия во время матчей клуба.
Летом 1974 года на Клафа вышел Лидс. Тейлор, чувствуя угрызения совести перед главой Брайтона Майком Бамбером (команда ранее финишировала на ничтожном 19-м месте), отказался. Сказалось отношение самого Бамбера к делу – ни о чем лучшем Тейлор и мечтать не мог. Питер хотел добиться желанного с Брайтоном результата и квалифицироваться во второй дивизион, однако четвертое место и всего два очка от необходимой третьей строчки в сезоне 1975/76 заставили Тейлора покинуть Бамбера и Брайтон. «Я приобрел несколько хороших игроков для Брайтона, но, как менеджер, просто провалил их», – Тейлор, судя по всему, был излишне самокритичен. «Если ты называешь это провалом, то я хочу больше», – Майк Бамбер попрощался с Питером как можно теплее. Уже спустя два года его клуб с Аланом Мюллером на тренерском мостике ворвался в первый дивизион Англии.
Брайан Клаф же успел пережить всевозможные и невозможные беды за каких-то 44 дня в Лидсе, изрядно подмочил свою репутацию, попытавшись восстановить ее в Ноттингем Форест из второго дивизиона. В 1976 году к нему присоединился Тейлор – тандем был восстановлен.
*****
Но дружба была восстановлена лишь отчасти. С Ноттингемом Клаф и Тейлор снова вернулись на вершину английского футбола, оформили первый в его истории трансфер на один миллион фунтов (хотя Брайан не уставал повторять, что Тревора Фрэнсиса они подписали на один фунт дешевле), выиграли два Кубка европейских чемпионов – казалось бы, что может быть лучше? Однако их прежняя связь непременно угасала.
Тейлору становилось все труднее справиться с Клафом. Брайан продолжал контролировать публику, но с каждым разом у него это получалось все агрессивнее и грубее. Свое поведение в прессе Клаф стал переносить и на внефутбольную жизнь. Пускай с годами Питер и Брайан перестали общаться вне пределов игры (что, судя по всему, было верным решением, ведь так, в кругу своих семей, они хоть как-то абстрагировались от постоянного давления), заметить это было несложно. Не добавляли оптимизма и участившие выпивки Клафа. Да и сам Тейлор, похоже на то, стал допускать слабину при выполнении своих непосредственных обязанностей, перестав попадать в «яблочко». Трансфер Джастина Фашану в 1981-м году, обошедшийся Ноттингему в миллион фунтов, стал его наибольшим провалом – спустя 16 месяцев Фашану ушел в Ноттс Каунти всего за 150 тысяч. А ведь были и другие ошибки. Аса Хартфорд в 1979-м оказался слишком неподготовленным к стремительному атакующему темпу Форест и ушел спустя три проведенных матча за первую команду, Стэн Боулз задержался в стане Лесников лишь на год.
В мае 1982 года, когда Ноттингем опустился на 12-е место в чемпионате, Питер, имеющий еще и проблемы с сердцем, понял – пора уходить. Клаф не хотел принимать его отставку, но Тейлор стоял на своем. Так могла бы подойти к концу история их сотрудничества, и, возможно, хороший шанс на восстановление получила бы их дружба. Но вместо того, чтобы обратно сблизиться, Клаф и Тейлор окончательно отдалились друг от друга.
Виной всему стал ноябрь 1982-го. Питер осознал, что поспешил со своим решением, слишком рано выйдя на пенсию. Футбол, в конце концов, было делом всей его жизни, что стало понятно еще в детстве, когда, попинав вечером мяч в одном из дворов, Питер вернулся домой без единственного на шестерых детей пальто, которое они носили по очереди – он банально забыл об этой вещи. Однако место для возвращения Тейлор выбрал явно не наилучшее. Питер возглавил Дерби Каунти, даже не посоветовавшись с Клафом – а ведь, учитывая ностальгию Брайана по тем временам в составе Баранов и еще все еще пылающую надежду на успех в данном клубе («если бы я остался, это могла быть династия»), такой ход Тейлора вполне можно было расценить как предательство. Нож в спину. Брайан отнесся к этому именно так.
Была ли возможность у них объясниться? Мог ли Тейлор спокойно аргументировать Клафу свое решение, поведать о том, что Дерби первыми предложили ему работу, что это была та самая соломинка для Питера, как в свое время Хартлипулс для Брайана? Мог ли сам Брайан убедить Тейлора в том, что он готов был принять обратно его в Ноттингем? Да, попробуй они справиться с самими собой. Оба – азартные игроки, любящие идти на риск и играть до последнего, пускай один из них и не любил выходить на общественный свет. И оба пошли на поводу у собственных эмоций, ведь затронута была личная тема. Клаф и Тейлор наделали впереди немало глупостей: первый через прессу ответил отказом на предложение Питера присоединиться к нему в Дерби, хотя сам Питер просил не разглашать об этом конфиденциальном разговоре, второй опубликовал автобиографическую книгу, где Клафа было больше, чем самого Тейлора («With Clough by Taylor»), не спросив при этом разрешения у Клафа и аргументировав свои действия тем, что Брайан, давая экспертные мнения и участвуя в различных проектах в прессе, зарабатывал для себя («этой книгой я заработал один процентов от его дохода от статей!»).
И хотя оба впоследствии жалели о своих решениях, признавая их ошибочными, ничего уже нельзя было сделать. Доходило и вовсе до катастрофического. Тейлор жаловался Клафу на то, что те исполнители, которых он хотел арендовать у Ноттингема, оказывались в других командах, на что Брайан привез ему домой травмированного Вива Андерсона, блестящего правого фулбека из золотого Ноттингема, и Марка Проктора. Питер отказался от них, ведь Дерби не мог потянуть этих игроков финансово. Пока Клаф и Тейлор спорили в гостиной, Андерсон и Проктор, и так не желавшие переходить в Дерби, даже на правах аренды, сбежали из дома Питера через сад.
В 1983 году Тейлор купил Робертсона за спиной у Клафа, убедив Джона в том, что ему ничего не следует говорить Брайану. Вскоре Роберстон травмировался, и Тейлору так и не удалось что-либо слепить из Джона в составе Баранов.
Клаф в прессе признал, что если машина Тейлора будет сломана, а Питер будет просить о попутке, он с радостью переедет его вместо оказания помощи.
Крах.
*****
Осенью 1990 года проблемы Клафа с алкоголем обострялись все сильнее и сильнее – вылет клуба спустя три года выглядел логичным окончанием эпохи. Рон Фентон на тот момент являлся ассистентом Брайана.
– Алло.
– Привет, это Рон.
– Что там у тебя?
– Питер… Он был на отдыхе на Мальорке. Знаешь, он же последние три года страдал от легочного фиброза. В общем… Он умер, Брайан… Алло! Алло!
Ответа не последовало, Брайан Клаф уже положил телефонную трубку. Где-то там лежала непочатая бутылка. Вот только для начала нужно было вытереть слезы.
Источник: sportarena.ua
Добавьте «sportarena.ua» в свои избранные источники ⟶ Google News Подписаться